— Заблудилась?
Чего-чего, а ехидства ему не занимать! Валерия слегка тряхнула головой, пытаясь избавиться от наваждения.
— Есть разговор, — чувствуя себя не комфортно под этим изучающим взглядом, скрестила руки на груди.
Мужчина фыркнул:
— Тебе видимо не объяснили. В мою комнату без приглашения не входят даже родители. Выметайся.
Он говорил тихо. Очень тихо. Но, голос казался стальным. Так говорят маньяки, названивающие по ночам своим жертвам.
— И не подумаю, — Лера гордо вскинула подбородок. — Какое ты имеешь право, обижать меня? Я такой же человек.
Две руки, две…
— На правду не обижаются.
Невозмутим. Непрошибаем.
— Гера, да не правда меня обижает, а твое отношение…ой…
Бесцеремонно схватив за локоть, мужчина вытолкал девушку в коридор, и захлопнул дверь прямо перед ее носом.
Отказываясь верить в происходящее, прислонилась пылающей щекой к холодной стене. Она уже ничего не понимала. В горле стоял ком от обиды и унижения. Слезы готовы были в любой момент хлынуть из глаз.
Хорошо. Все хорошо. Главное, глубже дышать.
Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге вновь возник Давыдов. Он долго и пристально смотрел на нее, а после, тяжело вздохнул:
— Ладно. Заходи!
Все это выглядело столь странно, нелепо, и глупо. Всего пару секунд назад Давыдов вышвырнул ее. За шкирку. Словно котенка нерадивого. А сейчас…сейчас взыграла женская гордость, опаляя нутро ядовитой горечью.
— Нет. Спасибо. В другой…
— Ты хотела поговорить!
— Не имеет значения. — Отчаянно замотала головой. — Уже не хочу.
— Я сказал — зайди!
Ожидая полного подчинения, Герман вновь схватил ее за руку. Да только Лере роль безмолвной куклы надоела. Вырваться из стальных тисков не получалось, а потому пошла на крайние меры — что было сил, вцепилась зубами в мужскую ладонь.
— Черт! — Выплюнул в сердцах Давыдов, размыкая пальцы. — Совсем спятила?
Нет! Конечно, нет!
Место укуса посинело мгновенно. Девушка с ужасом наблюдала, как недоумение в его глазах сменяется яростью. Не желая больше испытывать судьбу, она быстро прошмыгнула в свою комнату, наспех запирая дверь на ключ.
Не щадя себя, хорошенько приложилось лбом к дверному полотну, дабы скорее успокоиться. Теперь же, в пьянящей тишине, слышала лишь бесконечно мощные удары сердца и беснующийся пульс.
— Господи, — взмолилась, уставившись в потолок, — что же я творю?
— И я бы хотел услышать ответ на этот вопрос!"
"Немея от ужаса, Лера развернулась на сто восемьдесят градусов. Крик застрял в груди, не успев сорваться с уст.
