Автор
В зале спорт-бара, наполненном дымом кальяна, она застыла на мгновение. Затем ее взгляд встретился с моим и неожиданно устремился обратно. Атмосфера взмысцела, словно зеркало враждебного взгляда, заставляя воздух дрожать от непредсказуемости момента.
Ника тоже продолжала молчать, и взгляд ее красивых глаз постепенно напитывался жгучим упреком, который поначалу был лишь налетом на ее радужке.
– Ника…
– Сволочь!
Едва увернулся, когда чашка с кипятком ударилась о стену в сантиметре от моей головы. Горячие брызги закапали пол, стену, обожгли кожу, но я не ощущал этого. Вытянул вперед руку, создавая невидимую преграду между нами, но она не помогла увернуться от контейнера с ужином, врезавшегося мне в плечо.
– Я ненавижу тебя!
– Выслушай…
– Козлина! – Ника вскочила.
Её голос теперь было не узнать, хотя отнюдь. Теперь я мог во всей красе слышать голос той самой знаменитой Вероники, испоганившей жизнь моего брата и его невесты.
– Пожалуйста, детка…
– Не смей, – голос подвел ее и сошел на нет, а может это дыхание опустошило легкие, потому что она вмиг словно обессилила. Обмякла в моих руках и повисла в них, больше не пытаясь сопротивляться. – Не смей так…называть…
И она зарыдала.
Заревела, содрогаясь от боли, разрывающей нутро, как коршун добычу, задрожала, будто тело изнутри наполнилось убивающей сердце вибрацией, завыла, так надрывно, словно не человеком была, а раненым зверем… А я не дышал.
Не знал, что лучше: сопротивляющаяся фурия или раненная львица, и просто растерялся, боясь шевелиться.
Она рыдала, цеплялась за меня ногтями, выла, хрипела от боли, а я держал ее, хотя видит Бог, она и не пыталась вырваться. У нее просто не было на это сил. Её тело отяжелело, словно она не пыталась стоять, и мы медленно осели на пол, под взрывающий виски стук наших окровавленных сердец.
И в этот момент в голове взорвалась мысль, что вот так, близко, отчетливо и крепко я больше никогда уже не смогу ее прижать к себе. Она больше никогда не позволит мне касаться ее кожи, вдыхать запах волос, наслаждаться близостью, потому что поняла – её предали.
А предателей не прощают.
– Я хотел сказать тебе, – соврал, и оба это поняли, только мне мои слова причинили лишь дискомфорт, а Нику порвали новыми всхлипами.
