Автор
В зале спорт-бара, наполненном дымом кальяна, она застыла на мгновение. Затем ее взгляд встретился с моим и неожиданно устремился обратно. Атмосфера взмысцела, словно зеркало враждебного взгляда, заставляя воздух дрожать от непредсказуемости момента.
Вместо ответа подошел к шкафу и вынул оттуда черную сумку. На ее дне лежал черный пакет, который развернул дрожащими руками и, повернувшись к стоящей у кровати Ники, положил деньги на покрывало.
Знал, что после этого больше не будет ни единой ниточки, держащей ее здесь, знал, что потеряю ее навсегда, знал, что отдам их – и перечеркну все, что так старательно возводил. Но все равно опустил этот гребаный лям на покрывало, и купюры веером рассыпались по матрацу.
– Они твои, – замер, борясь с желанием сгрести Нику в объятия и заорать, чтобы не смела уезжать, но этим сделаю только хуже.
– Здесь больше, – она не поднимала на меня глаз, продолжая сверлить взглядом купюры, глядя на них так, словно они пропитаны кровью.
– Полмиллиона, те, что дал Никита, чтобы я увез тебя, – она задержала дыхание, но не подняла глаз. – Полмиллиона те, что обещал тебе я. Они по праву твои. Забирай.
Выдохнула с шумом, а потом сгребла деньги и ударила пачкой мою грудь, выбивая кислород из легких. Купюры посыпались на пол, но она продолжала прижимать их часть к моей ледяной груди, глядя прямо в глаза.
– Мне надо попасть к ним на свадьбу.
Перехватил ее кисть, до боли сжимая запястье, прижимая теснее к груди, чтобы ближе, но Ника не позволила.
– Я. Должна. Попасть. На свадьбу.
Её кожа была холодна как лед. Безотчетно провел по ней большим пальцем, и Нику коротнуло. Дернулась, собираясь отнять кисть, но я не дал убрать, сжимая до побелевших костяшек. До синяков на коже.
– Ты готова отдать миллион, чтобы попасть на свадьбу сестры?
– Нет, Стас, – выплюнула с отвращением, явно адресованным мне.
Оставил Нику одну, вышел в кухню, только сейчас заметив лежащий на полке телефон. Оставил его дома, долбоеб. Надо ж было…
Вышел на улицу и набрал номер брата, отстраненно заметив на руках кровь. Чья это, моя или её?
– Привет, брат. Слушай, прости, что звонил не вовремя. Знаю, что ты на работе был днем, но дело неотложное. Можешь говорить?
Никита даже не заметил, что я не произнес ни слова.
– Что у вас стряслось? – не узнал свой голос, когда дрожащей рукой доставал из заначки сигарету. Подкурить удалось с третьего раза. Но одной затяжки было мало.
– Сегодня на узи были, – Никита говорил с такой гордостью, что мне бы впору порадоваться, если бы он не топтался сейчас на костях моего счастья. – У Маринки двойню просветили. Сказали, что свадьбу лучше сейчас, пока маленький срок.
