Автор
В зале спорт-бара, наполненном дымом кальяна, она застыла на мгновение. Затем ее взгляд встретился с моим и неожиданно устремился обратно. Атмосфера взмысцела, словно зеркало враждебного взгляда, заставляя воздух дрожать от непредсказуемости момента.
– Просто не знал как…
Она слушала? Понимала?
Казалось, она просто позволяла держать ее, а я как дурак цеплялся за эту реальность, хотя давно уже понял: как ни цепляйся за нее, удержать не смогу.
– Прости меня, – слова оглушили своей беззвучностью. Они как первый снег прикрыли всю грязь, причиной которой я стал, но Ника не ответила. Она успокоилась, больше не рыдала, лишь изредка вздрагивая и глядя куда-то в пространство стеклянными глазами. – Прости меня, прости, клянусь, я люблю тебя, и никогда не желал сделать тебе больно.
Больше снега. Больше.
Но он все равно таял."
"– Я не знал, не знал, кто ты, когда был с тобой той первой ночью, клянусь, Ника, не знал…
Мне в пору бы заткнуться, вот только теперь слова текли рекой, как до этого слезы Ники, теперь бесследно высохшие.
– И я не знал, что ты любила его. Не знал, что о нем рассказывала. Не знал, что его мной пыталась заменить.
Горечь понимания заставила эту гребаную мышцу в груди сжаться, но я знал, что сам позволил Нике сделать это. Потому что это единственный способ быть с ней рядом.
– И я не хотел соглашаться, но видит Бог, я не жалею, что привез тебя сюда.
Она дернулась, словно от пощечины, и я проклял свой язык за то, что произнес.
– Это он просил? – ледяное спокойствие. Пугающе ровное. От него веет могильным холодом, как и от пустых глаз. Она должна знать. Только мысль эта пришла в мозг слишком поздно.
– Глупо было…
– ОН!?
– …да…
Отшвырнула мои руки, отбросила от себя как гремучих змей, отползла по белым осколкам фарфора, не замечая, что оставляет кровавые следы.
– Почему? – в убийственно-спокойном взгляде на секунду появилась брешь, и я смог прочесть немой вопрос, который тут же утонул в стеклянном равнодушии.
Почему.
– Он боялся, что ты помешаешь им пожениться.
– Марина знала? – её голос дрогнул, подтверждая мою догадку.
Сестра – самый родной на земле человек. И мое предательство по сравнению с предательством сестры – ничто.
– Нет, – даже если бы знала, я не смог бы повернуть этот нож в ее сердце.
И мой ответ словно напитал Нику силой.
Она медленно выпрямилась и поднялась на колени, а потом и на ноги. Хрупкая, худая, беспомощная, но сейчас она не выглядела сломленной. Встала, на секунду прикрыв глаза, а потом открыла их и прошла в комнату.
Как в тумане поднялся следом, и пошел за Никой, боясь того, что она рано или поздно произнесет.
– Отвези меня на вокзал, – ни домой, ни в город. На вокзал. Потому что ни минуты больше не сможет вынести в этом доме. Как и я.
