Это так?
Сука, ну какого черта сейчас это всплывает?! Мне что, всю жизнь этот крест на себе тащить?! Сжимаю в руках стаканы, силясь их раздавить, изрезать себе ладони осколками, лишь бы забыть Себа и все, что с ним связано. Но Бабочке врать не могу. Она смотрит в глаза и оголяет душу. Чувствую себя обнаженным мальчишкой перед ней.
– У тебя права есть? – спрашиваю без намека на улыбку.
– Права? – хмурится, не догоняя.
– Да, права есть. Вожу. – Бабочка напрягается, не понимая, к чему клоню.
– Хочешь о моем лучшем друге узнать? Поехали. Все узнаешь.
– Я не езжу с незнакомыми пьяными мужчинами, – шипит язвительно.
– Я знакомый, мы уже целовались, – напоминаю не менее жаляще. – И не пьяный, а расслабленный, даже заплетык не языкается, – дергаю уголком губ. – Да и за рулем-то ты. Это мне бояться надо. Увезешь за город, совратишь.
Тяжело вздохнув, Бабочка закатывает глаза. Плевать было бы на меня и мою семью, не стояла бы сейчас здесь, не дерзила бы, не ковыряла бы старые раны. Значит, ты на правильном пути, Роман Алексеевич. Скоро будешь греть ее в своей кроватке.
– Я лишь хочу, чтобы у Лучианы и Артура все было хорошо, – поясняет она свое согласие, беря сумку. – И переоденьте рубашку. Роман. Алексеевич. У вас рукав в крови.
Ай, блядь! Так осатанел от всего, что забил на свой внешний вид. Небритый, взъерошенный, еще и в грязном. Покоритель женских сердец, мать твою, во всей красе!
Отставляю стаканы на стол и, распрямив плечи, начинаю расстегивать рубашку. Глаза Бабочки округляются. Она уже видела меня в одних плавательных трусах. А все равно дичает от мысли, что снова оголюсь перед ней. Бедняжка ты моя недолюбленная. Не переживай так. Как только меня окончательно закоротит, бежать тебе будет некуда и бесполезно.
– Я в коридоре подожду, – бормочет, отворачиваясь и спеша к двери. – Правила дорожного движения пока повспоминаю…
Переодеваюсь в свитер и джинсы, накидываю куртку, пальцами зачесываю волосы и выхожу к Бабочке, закинув в рот подушечку мятной жвачки. Училка моя расхаживает по коридору, сосредоточенно о чем-то размышляя. Надеюсь, она пошутила насчет правил дорожного движения. Я так-то тоже с фобией, не хотелось бы с плохим водителем по ночной дороге мчаться.
Увидев меня, Бабочка замирает. Оглядывает с головы до ног, будто прицениваясь, нервно поправляет шейный платок и неуверенно произносит:
– Не понимаю, зачем куда-то ехать?
– Надеюсь. Пойду заберу плащ в гардеробе.
