Не хочу. Потому что взгляд Алекса пугал.
— Она… она попала в приёмную семью, — неуверенно сказала я.
И опять молчание. Молчание и взгляд, заставивший меня похолодеть сильнее прежнего.
— Она попала не в приёмную семью, Ева, — спокойно, сдержанно, негромко. – Она попала к человеку, который обеспечивал себе безбедное существование, выгоняя таких, как твоя сестра, на паперть.
— На паперть? – переспросила я, едва не потеряв дар речи. – Ты хочешь сказать… Она занималась попрошайничеством?
За стеклом со стороны Алекса опять замелькали домики. Вначале крохотные, деревянные, потом немного побольше. Мы поехали немного медленнее. По скулам Алекса заходили желваки, смотрел он вперёд, прямо перед собой. Ещё медленнее…
— Алекс, — позвала я. Внедорожник остановился возле невысокой одноэтажной постройки с висящей над дверью вывеской «продукты».
Ничего не сказав, муж сестры раскрыл дверь и вышел на улицу. Я сглотнула и с шумом выдохнула, когда он, простояв у машины несколько секунд, пошёл внутрь. Услышала тихое мяуканье и погладила поднявшую голову, как будто спрашивающую меня в чём дело Жору, но былого успокоения это не принесло.
Тревога внутри была такая, что меня начало подташнивать, заныл живот, рёбра…
Не прошло и нескольких минут, как Алекс вернулся. Отдал бутылку с прохладной водой, на колени мне упала плитка молочного шоколада и пакет с тёплыми рогаликами. Свинтив крышку со своей бутылки, Алекс уселся за руль и завёл двигатель.
— Так… — к шоколадке я не притронулась, как и к булочкам. На прохладной бутылке выступили капельки. Одна из них, скатившись, упала мне на коленку. – Стэлла…
— Пока твою сестру не посчитали слишком взрослой, она стояла на паперти и ходила с протянутой рукой по электричкам, — внедорожник дёрнулся с места. – А потом тот, кто держал её, решил, что куда больше он сможет заработать на ней, если будет подкладывать под богатых извращенцев. Ей было девять, Ева, — говоря это, Алекс смотрел прямо на меня. – Так что? Хотела бы ты, чтобы у тебя было такое детство?
— Разве здесь есть гостиница? – спросила я, когда мы, проехав мимо набережной, свернули к невысоким, стоящим почти у самого моря домам.
Весь остаток пути до Грата мы почти не разговаривали. Только изредка перебрасывались короткими, отдающимися внутри меня чувством неловкости фразами. Там, у придорожного магазина, Алекс больше ничего мне не сказал. В считанные секунды наш внедорожник разогнался так, что мне стало жутко, но попросить его сбросить скорость я не решилась.
