Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Ты теперь моя» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Вынужденный брак объединил двух врагов: жестокого мужчину, неспособного на чувства, и нежную девушку, мечтающую о любви. Она пытается пробиться в его ледяное сердце, но он убежден в своей бесчувственности. Между ними разгорается война страстей, где каждый пытается подчинить другого. Смогут...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Я сказал уже. Не жил я, — прикрывая глаза, с силой стискивает челюсти. А потом, вновь глядя на меня, требует почти грубо: — Иди сюда.
В груди такая ломота разливается, вдохнуть не могу. Делаю это прерывисто и шумно. Взгляд опускаю. И подчиняюсь. Бросаюсь ему в руки, как в пропасть.
Я справлюсь. Я справлюсь. Справлюсь…
Рома очень крепко меня сжимает, физически больно.
— Разве я мог? — продолжает приглушенно и скрипуче-хрипло. Судорожно выдыхаю и сама в него как ненормальная вжимаюсь. — Не мог я, Юля. Не мог.
Глава 57
За тобою вслед подняться,
Чтобы вместе с тобой разбиться…
© Наутилус Помпилиус «Одинокая птица»
Сауль
В доме так тихо, слух режет. Я теперь не переношу подобную звенящую пустоту. Еще мокрыми руками подкатываю манжеты рубашки к локтям и направляюсь к выходу на задний двор. По привычке ступаю размеренно и неспешно, но изнутри что-то так и подгоняет. Не в силах воздействовать на внешние показатели, управляет внутренними. Грудь чаще и резче поднимает. А стоит увидеть Юлю с сыном на качелях, сердце гулко вниз обрывается. И тут же, будто на пружине, хлестко обратно возвращается. Секундная заминка, казалось бы, а ощутимо.
— Ты снова рано, — улыбается мне жена.
— Да, — поджимаю губы и, в попытке выровнять дыхание, медленно через нос втягиваю прелый и влажный осенний воздух.
Ловко перехватывая Богдана, Юлька подскакивает вместе с ним на ноги и без промедлений выступает мне навстречу.
Трогаю ладонью ее поясницу. Весомо давлю, чтобы ближе к себе подтолкнуть. Наклоняюсь и целую сразу в губы. Оторвавшись, в глаза смотрю и снова целую. Дольше. Глубже. Жаднее.
— Рома, — упираясь ладонью мне в грудь, отодвигается. Звонко смеется, не представляя, что этот радужный перелив в моей груди эхом расползается. — В саду мальчики.
Только моя мурка может называть бритоголовых мужиков мальчиками.
— Чем занимаетесь? — спрашиваю и вновь подвисаю на ее счастливом личике.
— Да так… Вышли на солнышке погреться.
Машинально вскидываю голову к небу. Да, кажется, словно осень передумала и сбежала, а лето вновь вернулось. Но это тепло обманчивое. Густой воздух рябит раскаленными солнечными лучами, а от земли уже холод тянется.
— Все хорошо? — часто это спрашивает.
— Все хорошо.
Богдан, требуя внимания, настойчиво вцепляется мне в ворот кулачками, и я, опомнившись, забираю его у Юли.
— Бо, — при взгляде на сына уголки губ сами собой приподнимаются. — Массу набираешь, сын. Молодец, — он широко мне улыбается, а потом уже знакомо смеется, разрывая во мне последние нити стойкости. Вот так бывает, да. От таких простых вещей у меня, всего того конченого мудака, весь мышечный корсет дрожит. — Как ты его носишь, Юль? Не тяжело?
— Ну, если долго только, тогда тяжеловато… Но так-то он не за один день вырос.
