В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Не глядя, принимаю протянутую Ромой рубашку. И буквально сбегаю с ней в ванную.
Я не стану как маньячка нюхать ее. Нет! Это ненормально!
Быстро подношу к лицу и вдыхаю, ощущая, как по телу проносится суматошное племя мурашек-переселенцев. Они снова вернулись, сволочи!
Господи… Ну что за идиотизм?
Я точно схожу с ума!
Взяв себя в руки, аккуратно застирываю пятно. Стараюсь не мочить слишком большой участок ткани, однако вода, конечно, расползается.
Тщательно отжав, накидываю рубашку на плечики и оставляю на змеевике.
— Пока подсохнет, можем попить чай.
Половина двенадцатого ночи. Предложение — нелепее не придумаешь. Но я никак не могу избавиться от волнения. Даже на кухне все из рук валиться.
— Ты какой будешь? Чай…
— Давай кофе.
— Так поздно?
— Раньше мы пили. Так поздно.
Зачем он это вспомнил??? Я уже и так едва сознание от волнения не теряю. Сильнее смутиться попросту невозможно!
— Хм… да. Но сейчас мне нельзя кофе. Только утром немного себе позволяю. Иначе уснуть не могу.
— Я так и так нескоро спать пойду.
— Куда-то едешь еще?
Да, меня это волнует. Очень волнует! Сейчас смотрю на Саульского, не скрывая своего интереса.
— Нет. Сразу домой. Просто проблемы со сном.
Прижимаю к груди ладонь, отмечая, как там горячо и тесно становится.
— Ясно.
— Расскажи… Как ты жила в Японии?
— Очень просто. Мама, хм, положила на мой счет огромные деньги, но я не хотела светиться. Поэтому мы жили в скромной квартирке. Когда я говорю «скромной», это значит, гораздо скромнее этой, — поясняю, пока ставлю на стол чашки.
Когда я заканчиваю свой короткий рассказ, между нами повисает пауза. Чувствую его взгляд на себе будто физически и снова начинаю смущаться.
— А ты? Как жил? — пытаюсь заполнить тишину.
— Так же, как и всегда.
— Макар говорит, что ты один сейчас живешь.
— Один.
— Почему? Это ведь небезопасно.
— Мне все равно.
А вот это меня пугает. Я же теперь спать спокойно не смогу, буду переживать. Хотя я и без того, с тех пор как мы встретились, покой потеряла.
— А если мы с Богданом переедем к тебе?
Саульский резко вскидывает взгляд.
— Тогда охрана вернется, — твердым тоном сообщает он. — Сейчас в принципе тихо. Порядок навели. Но лучше не рисковать.
— Понятно.
— Ты просто так спросила?
По глазам вижу, он ждет того самого знака. Но я еще не готова.
