В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
— Хороля! — визг подруги слышен до того, как она открывает дверь. — Залетай, — приглашает после быстрых объятий. — Только я не одна. Вадик со Стасом и Маринка завалили.
Вхожу в просторный зал. На первых секундах мне почему-то становится неуютно. Ребята всё те же, а вот я… оказывается, другая. Как это произошло? И когда? Что именно поменялось? Ни одного ответа у меня нет. Просто чувствую резкое желание развернуться и уйти.
Справляюсь, конечно. Поймав обращенные на себя взгляды, улыбаюсь и здороваюсь.
— Надо же! Какие люди!
— И без охраны!
Последнее весьма красноречиво звучит.
Играет легкая ненавязчивая музыка. Мы пьем белое вино и болтаем о всяких пустяках. Ребята с зажравшейся сытостью вяло делятся, на каких «заграницах» провели лето.
Всепоглощающее чувство неприятия возвращается.
Тошнотики.
Желание уйти усиливается, но я зачем-то остаюсь. Мне, вроде как, больше некуда пойти.
— А Сауль тебя не убьет? — бросается в переживания Рита после моего короткого пересказа, как я к ней попала.
— Сауль меня, может, и убьет, но только после того, как я потреплю ему нервы, — беспечно улыбаюсь, хотя никакой беззаботности во мне и близко нет.
— Разве так можно? У них же уговор… — бормочет Ритка.
— Ну, пусть подавится этими причалами! Ему же они нужны были? Не я.
Это им я говорю. А сама знаю, что так не может быть. Я уже Саульская. Я — гарант мира. Я — уязвимый элемент в его стае. Начну метаться из лагеря в лагерь, не только себя под угрозу подставлю, всех Архангельских и Хорольских.
Заталкиваю эти жёсткие мысли подальше. Друзьям не рассказываю. И так слишком многое выплеснула.
— Юлька, Юлька… — подает голос Вадик. — Если бы не отец, танцевала бы со временем в каком-то вонючем кабаке для этого авторитета.
— Вадюша, — приторно вздыхаю. — Я понимаю, что тебя личная обидка кроет. Но можно же не так явно желчью метать? Мм-м? Попрошу, — заканчиваю с нажимом. — Не хотелось бы, чтобы тебя в Золотом вылавливали. Раньше меня.
— За меня не переживай.
— А я и не переживаю.
Все замолкают.
