В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Папа упорно повторял, что я болею и должна оставаться дома, а я ведь не чувствовала никакого недомогания. Странно…
Голос Итальянца и строчки, которые я никогда прежде не вспоминала, вдруг всплывают в памяти:
O partigiano portami via,O bella ciao, bella ciao, bella ciao ciao ciao!Partigiano portami via,Che mi sento di morir[7].Вернувшись в спальню, настороженно замираю, прислушиваясь к звукам за ее пределами. Через балкон прилетают звуки громких разговоров и смеха. Тошнотворной дымкой вползает запах жареного мяса.
Теряюсь, в очередной раз не зная, как реагировать.
— Спать собираешься, лялька? — за своими размышлениями не слышу, как входит няня. Оборачиваясь, цепляюсь за нее, как за единственное стабильное звено в своей новой жизни. — Уже в пижаме. А я думаю, почему ужинать не спускаешься? Принести что-нибудь в комнату?
— Нет, Тоня. Спасибо, — стараюсь, чтобы улыбка выглядела натурально.
— Отсутствие аппетита — не повод не есть.
— Да. Но без него как-то сложно.
— Может, чай? Травяной.
— Чай можно.
Пока жду Тоню, и даже после ее повторного появления, то и дело мысленно возвращаюсь к веселью во дворе. Дела папы меня никогда не интересовали. Но с Саульским почему-то всё по-другому. Не могу отрицать, его гости меня волнуют. Кто они? Какая цель их визита? Почему он запретил выходить, если другие с женами или подругами? Или же… Возможно, это проститутки? Неужели он тащит таких в дом?
Тоня уходит, а я еще долго не могу уснуть.
Что за бред?
Нужно просто поспать. Завтра будет легче.
Но на следующий день настроение не менее гнетущее. Стыд за последнюю близость ощущается еще острее.
Прекрасно! Никогда бы его не видела!
Поддерживаю легенду о плохом самочувствии. Убеждаю няню не суетиться и не волноваться. Не выбираясь из кровати, звоню папе. Долго разговариваем. Он уверяет, что чувствует себя лучше, но я все же связываюсь еще и с лечащим врачом.
