В тихом кабинете я словно висящий замком заслоняю взгляд сцены, где старик идет по коридору, словно неосознанно. У окна его губы поджимаются в горестной улыбке, а дыхание становится медленным и торопливым. Вокруг лишь рутинные действия и тихий шепот неба — это наш мир, скрытый за закрытыми дверями....
Только после беседы с ним окончательно успокаиваюсь и позволяю себе взять передышку. По TV1000 крутят серию кровавых ужастиков. Отлично заходят под настроение. Не переключаясь, смотрю подряд. Периодически проваливаясь в тревожное забытье, просыпаюсь под особенно громкие крики героев.
Очередной поверхностный сон, поздним вечером, прерывает резкая тишина. Сердце разгоняется еще до того, как я понимаю причину. Усилием воли контролирую скорость, с которой открываю глаза и сажусь, хотя инстинктивно хочется резко вскочить и слететь с кровати.
Пока меня разбивают эмоции, Саульский, чуть сощурившись, пристально меня рассматривает. Под этим хмурым ничего не выражающим безжалостно-равнодушным взглядом я чувствую себя сначала мелкой букашкой, а пару секунд спустя, напротив, от волнения меня распирает, словно воздушный шар, который грозит вот-вот лопнуть.
— Что тебя беспокоит?
Следит за моей реакцией неотрывно.
— Ничего.
— Антонина Сергеевна сказала, что ты целый день провела в постели.
— Просто ленюсь.
— Ей ты сказала, что плохо себя чувствуешь.
Скорее умру, чем Саулю признаюсь, что расстраиваюсь, получая с ним наслаждение. Он ведь и сам все прекрасно знает!
— Нормально.
К счастью, Саульский не стремится сделать все еще хуже, продолжая настаивать с расспросами.
— В таком случае, оденься и спустись к ужину.
— Я не голодна.
Его это мало волнует.
— Оденься и спустись, — повторяет с нажимом.
Сжимая кулаки, цежу сквозь зубы:
— Буду через пятнадцать минут.
Глава 10
Совсем не важно, как ты ударишь.
Важно — какой держишь удар.
© к/ф «Рокки»
Сауль"
"Непросто с ней. Я и сам был трудным ребенком. Вымещал агрессию бесцельно. Пока не понял, что тем самым врежу, в первую очередь, себе самому. Сейчас моя задача — привести к тому же пониманию Юлю. Хреново, что мне приходится этим заниматься. Но другого выбора нет.
Понимаю, что у нее период непростой. Если не брать в расчет Тоню, девчонка одна на чужой территории. Выживает, как может. Трудно ей со своими эмоциями справляться. Ко всему еще и переживания за отца. Возможно, они даже на первом месте. У меня родни не было, могу только предполагать, как это все работает.
