Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Не сговариваясь, они опустились на колени, а потом она оказалась на спине и он навис над ней, все еще не отрываясь от ее губ, целуя исступленно и жарко, словно пытался остаться в этом мгновении навсегда. Вовсе не платье на ней оказалось, а ее простая ночная белая сорочка из хлопка, предназначенная вовсе не для обольщения, но вскоре Хью уже касался губами сливочно-белой кожи, гадая, как близко может подобраться к ее совершенным холмикам, без того чтобы не сорвать зубами проклятую сорочку.
Ее бедра шевельнулись, и он со стоном выдохнул ее имя, устраиваясь между ними.
Он выгнулся на ней, зная, что даже сквозь одежду она все почувствует.
Сара тихо ахнула, ощутив давление, и ее руки утонули в его волосах, прежде чем скользнуть по спине, под выбившуюся из брюк рубашку.
Проведя пальцем по позвоночнику, она прошептала:
– Хью…
Хью со стойкостью, которой в себе даже не подозревал, отстранился, но ровно настолько, чтобы взглянуть ей в глаза.
– Я не…
Господи, как трудно выдавить хотя бы слово! Внутренности скрутило узлом, сердце колотилось, и он не был уверен, что может дышать.
– Сара, – начал он снова, – я не возьму тебя. Не сейчас. Обещаю. Но знать должен…
Он не хотел целовать ее снова, но когда Сара подняла на него глаза и выгнула шею, на Хью снова накатило безумие. Его язык нашел ложбинку между ключицами, и только после этого Хью смог наконец найти слова:
– Я должен знать: ты этого хочешь?
Она в недоумении уставилась на него.
– Ты хочешь этого? – пробормотал он хрипло. – Хочешь меня?
Ее губы раскрылись, и она кивнула.
Хью с облегчением выдохнул, совершенно потрясенный. Сара ему открылась – значит, доверяет! Он пообещал, что не посягнет на ее добродетель, и сдержит слово… По крайней мере сегодня.
Когда Хью ухватил подол ее сорочки, она тихо вскрикнула, но звук заглушил его стон, когда он провел ладонью по теплой коже ее ноги. Никто и никогда не касался ее там, никто не проводил ладонью от щиколотки до самого колена, но теперь это место принадлежало ему.
– Тебе нравится? – прошептал Хью.
