Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Хью?
Он, не отвечая, подошел к ней.
– Что вы здесь делаете? – спросила Сара, поднимаясь.
– Я мог бы спросить вас о том же, – отрезал Хью.
Не понимая причин его гнева, она с удивлением отпрянула.
– Я просто не могла заснуть, вот и…
– И поэтому посчитали, что можете разгуливать где попало в половине третьего утра?
– Я знаю, это выглядит глупо…"
"– Глупо? – возмутился Хью. – Да вы, никак, шутите!
Она попыталась коснуться его руки, но он резко отстранился:
– А если бы вас увидел не я? Что, если бы вас увидел кто-то другой?
– Я бы зашла в дом, – ответила Сара, глядя на него с таким недоумением, что он едва не сжался.
Не может же она быть настолько наивной! Он бежал по этому чертову дому, хотя едва мог ходить, а в ушах звучал крик матери.
– Думаете, что всех в мире заботят исключительно ваши интересы?
– Нет, не думаю. Но в этом доме обо мне действительно заботятся все.
– В этом мире есть мужчины, которые любят причинять боль. Особенно женщинам, Сара.
Ее лицо словно обмякло, но она ничего не ответила.
А Хью так старался не вспоминать.
– Я выглянул в окно, выглянул в окно спальни в половине третьего утра, и тут вы, скользите по траве как некое чертово эротическое привидение!
Ее глаза широко раскрылись и, возможно, наполнились тревогой, но он зашел слишком далеко, чтобы это заметить.
– А если бы это оказался не я? – продолжал бушевать Хью, сжав ее руки так, что пальцы впились в плоть. – Что, если бы кто-то еще увидел вас и спустился вниз с иными намерениями?
Его отец никогда в жизни не спрашивал разрешения у женщины.
– Хью… – прошептала Сара, глядя на его губы.
Боже, она всего лишь смотрела, а его тело словно охватило огнем.
Его язык словно распух, дыхание сбилось, и, кажется, он даже не понимал, что говорит.
И тут Сара прикусила губу, и этот жест оказал на него очень странное воздействие: Хью почувствовал осторожное прикосновение зубов по собственным губам, а потом…
Он пропал.
Хью рывком притянул Сару к себе и завладел ее губами, без деликатности, без осторожности.
Из его груди вырвался стон, и какой-то частью сознания он понял, что и Сара его касается. Ее маленькие ладошки легли на затылок, губы стали мягче и приоткрылись, вместе с дыханием до него доносились легкие звуки, пронзавшие подобно молниям.
Не прерывая поцелуя, Хью сбросил пальто.
