Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Любая женщина убила бы, чтобы иметь такие глаза. Разве ты не знал?
Хью покачал головой, и что-то в выражении его лица – совершенно ошеломленном, даже потрясенном, – заставило ее улыбнуться.
– Я считаю тебя очень привлекательным и думаю… – Ее сердце пропустило удар, она поспешно прикусила губу. – Надеюсь, мое мнение – единственное, к которому ты прислушаешься.
Он склонился к ней и легонько коснулся губами ее губ, потом носа, лба, щек, поцеловал в глаза, вкладывая в свои поцелуи все, что испытывал в эту минуту.
"Сара хрипло застонала, и он поймал этот звук губами. Его поцелуй был голодным, алчущим, и она впервые в жизни поняла, что такое страсть.
Нет, это больше чем страсть: необходимость, нужда.
Он нуждался в ней – она ощущала это в каждом его движении, слышала в хриплом дыхании. И с каждым прикосновением рук, с каждым движением языка он пробуждал в ней такую же потребность.
Она и не знала, что можно так яростно кого-то желать, вернее – жаждать.
Ее пальцы отыскали полу выбившейся из брюки рубашки, и рука скользнула под нее, легонько погладила теплую кожу.
– Ты не знаешь… – прохрипел Хью, – не знаешь, что делаешь со мной.
Сара видела страсть в его глазах, и это заставляло ее чувствовать себя желанной и всемогущей.
Выгнув шею, чтобы прикоснуться к его губам мягким мимолетным поцелуем, Сара прошептала:
– Расскажи.
Но он отстранился, покачал головой и пробормотал:
– Это будет моей смертью.
И снова поцеловал ее.
Саре было все равно, что именно она делала с ним, – главное, чтобы он не останавливался и продолжал делать с ней все эти восхитительные вещи.
– Сара… – выдохнул он, целуя ее.
– Хью… – прошептала она с улыбкой.
– Почему ты улыбаешься?
– Потому что мне хорошо.
Он коснулся ее щеки, и взгляд его был так выразителен, что на миг она забыла о необходимости дышать. Неужели в его глазах светилась любовь? Сара чувствовала, что любовь, хотя он и не произнес этих слов вслух.
– Нам следует остановиться, – первым опомнился Хью, одергивая ее сорочку.
Сара понимала, что он прав, но все же прошептала:
– К сожалению…
Хью невесело рассмеялся, так словно его терзала боль:
– О, ты и понятия не имеешь, как сожалею я!
– Но до рассвета еще есть время, – с надеждой сказала Сара.
– Нет, мы должны думать о твоей репутации, – отрезал Хью, поднося к губам ее руки. – Я не хочу ее погубить… сейчас…
От его слов Сара развеселилась.
