Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Его губы коснулись ее губ.
– Теперь я знаю, чего от меня хотят.
– Как мне повезло: вы понимаете меня с полуслова и не боитесь трудностей.
Хью загадочно улыбнулся:
– Заверяю вас, леди Сара, что буду трудиться в поте лица, чтобы доставить вам удовольствие.
Сара подумала, как это мило с его стороны.
Глава 16
Сара не знала, как долго они целовались: может, пять, может, десять минут, – но успела понять, что губы Хью способны творить чудеса. И пусть он не снял и не расстегнул ни единого предмета ее одежды, руки тоже были умелыми и дерзкими.
Он заставлял ее испытывать ощущения, странные, запретные ощущения, начинавшиеся в животе и разливавшиеся по телу как жидкое пламя. Когда его губы прижимались к шее, хотелось тянуться как кошка, выгибаться, пока каждая мышца в теле не станет теплой и податливой, ей хотелось сбросить туфли и провести пальцами ног по его естеству, хотелось выгнуть шею и прижаться бедрами к его бедрам, позволить ногам стать мягкими и расслабленными, чтобы он мог устроиться между ними.
"Хью заставил Сару желать такого, о чем ни одна леди не упомянула бы вслух, о чем ни одна леди не должна была даже думать. И ей это нравилось. Она не поддавалась порывам, но ей нравилось хотеть всего, нравилось самозабвение, безумное желание привлечь его как можно ближе, до полного слияния. Раньше ей вообще не могло прийти в голову целовать мужчину, а теперь она могла думать лишь о том, как это чудесно – ощущать прикоснования его рук к обнаженной коже, как в прошлую ночь.
– О, Хью! – вздохнула Сара, когда его пальцы нашли изгиб ее бедра и стиснули сквозь мягкий муслин платья. Он неспешно чертил на ее бедре круги, с каждым движением приближаясь к самой интимной части ее тела.
Господи, если он может заставить ее чувствовать такое даже через ткань платья, что произойдет, когда он действительно коснется кожи?
Сара вздрогнула: ее пугало, что при одной лишь мысли об этом ее охватывало возбуждение.
– Ты понятия не имеешь, – пробормотал Хью между поцелуями, – как бы я хотел, чтобы мы оказались где угодно, кроме этой комнаты.
– Где угодно? – поддразнила Сара, взъерошив его рыжеватые волосы.
– Там, где есть кровать. – Хью поцеловал ее в щеку, потом в шею, в нежную ямочку у ее основания. – И чтобы запиралась дверь.
Сердце Сары подпрыгнуло при этих словах, но одновременно проснулся и здравый смысл. Дверь маленькой гостиной была закрыта, но не заперта. Мало того, она и не должна быть заперта.
