Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Хью промолчал, потому что сказать было нечего: оба знали, что это правда."
"– Конечно, вы говорили, что по условиям соглашения ваш отец ничего ему не сделает, но… – Вдруг Сара резко повернулась: очевидно, ее посетила удачная мысль. – А что, если я начну колотить в дверь? Или вопить, призывая на помощь. Может, все обойдется, если кто-нибудь придет раньше Дэниела…
Хью покачал головой:
– Он только этого и ждет: чтобы кто-нибудь стал свидетелем вашего предполагаемого позора.
– Но вы привязаны к кровати!
– Вряд ли вам пришло в голову, что кто-то может подумать, будто именно вы привязали меня к кровати.
Сара в ужасе охнула, а Хью подтвердил:
– Вот именно.
Она, словно обжегшись, отскочила от кровати:
– Но это… это…
Он решил на сей раз ей не помогать – пусть додумает сама.
– О боже мой!
Хью старался не замечать ужаса на ее лице. Черт побери, если она и не питала к нему отвращения после открытий сегодняшнего утра, то сейчас наверняка ее от него тошнит.
Он прерывисто выдохнул:
– Я найду способ… Вам не придется… Что-нибудь придумаю.
Сара подняла голову. Взгляд ее был устремлен в сторону, но и по профилю Хью видел его выражение: неловкость, скованность, растерянность…
– Если мы объясним Дэниелу…
Она сглотнула, и Хью проследил взглядом за движением слюны по ее горлу. Он целовал ее в шею, и не раз. На вкус она словно лимон с солью, и пахнет женщиной. Плоть его так отвердела, что он боялся опозориться.
В тот момент, когда все, о чем он мечтал, подали ему, можно сказать, на серебряном блюде, он не мог думать ни о чем другом, кроме того, чтобы найти возможность отказаться от желаемого.
– Думаю, он поймет, – нерешительно продолжила Сара. – И не станет меня принуждать.
Она отвернулась, и теперь он не видел ее лица.
– Не хочу, чтобы кто-то считал себя обязанным…
Она снова замолчала, а Хью задумался, как истолковать ее слова.
– Да, понимаю, – выдавил он наконец. Совершенно бессмысленные слова, произнесенные лишь для того, чтобы заполнить паузу. Хью уже и сам не знал, чего добивается.
Она снова прикусила губу, и он молча наблюдал, как ее язык увлажняет то место, где только что были зубы.
