Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Ты не можешь умолять меня о прощении и ожидать, что я… – Ее горло сжало рыданием. – Понимаешь ли ты, через что мне пришлось пройти по твоей вине? Всего за один день!
Слезы ручьем текли по ее щекам, и от Хью потребовалась вся сила воли, чтобы не наклониться и осушить их поцелуями. Как хотелось ему вымолить у нее прощение: и за то, что было, и за то, что будет, – потому что он знал: это случится снова. Он готов был жизнь отдать за одну ее улыбку, но когда-нибудь он обязательно ее подведет и заставит плакать. И осознание этого убивало.
Хью взял ее руку и поднес к губам:
– Пожалуйста, не плачь.
– Я не плачу, – всхлипнула она, вытирая слезы рукавом.
Он не стал спорить, а просто сел на край кровати, обнял ее и принялся гладить волосы, бормоча бессмысленные слова утешения, пока она совершенно не обессилела и обмякла у него на плече."
"– Представить боюсь, что ты обо мне думаешь, – прошептала Сара наконец.
– Думаю, что ты самая лучшая на свете.
«В то время, как я полное ничтожество».
Она все поставила на место и, черт возьми, добилась того, чего они с Дэниелом не смогли за почти четыре года.
Сара спасла его. Хью хоть и понимал всю необычность обстоятельств, при которых это произошло, его мучило сознание, что он не сможет ее защитить, как подобает мужу защищать жену.
Любой другой, порядочный, настоящий мужчина, отошел бы в сторону и позволил ей выйти замуж за того, кто лучше, кто более ее достоин.
Вот только достойный человек вряд ли попал бы в подобную ситуацию. Именно Хью повинен во всех этих бесчинствах. Это он напился и вызвал на дуэль человека, который не сделал ему ничего плохого. Это у него совершенно безумный отец, которому пришлось пригрозить самоубийством, чтобы оставил Дэниела в покое.
Хью не мог поступить как человек достойный, не мог отойти в сторону, потому что этим снова подверг бы Дэниела опасности, а Сару бы и вовсе уничтожил.
Но главное даже не это: Хью слишком сильно ее любил, чтобы отпустить.
«Я эгоистичный подонок».
– Что ты сказал? – пробормотала Сара, не поднимая головы с его груди.
Неужели он произнес это вслух?
– Хью?
Она подняла подбородок, чтобы видеть его лицо, и он прошептал:
– Я не могу тебя отпустить.
– О чем ты?
Сара снова пошевелилась, отстранившись ровно настолько, чтобы взглянуть ему в глаза, и нахмурилась.
