Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– И я по-прежнему для вас бремя, верно?
Что тут скажешь?
Глава 7
На следующий день
Итак, граф Чаттерис и леди Хонория Смайт-Смит соединились священными узами брака. Солнце сияло, вино текло рекой, и, судя по смеху и улыбкам за свадебным завтраком (который плавно перетек в свадебный обед), веселились все.
Даже леди Сара Плейнсуорт.
С того места за главным столом, где сидел Хью (один, поскольку остальные пошли танцевать), она казалась истинным воплощением беспечной английской девушки: мило болтала с другими гостями, много смеялась (но никогда слишком громко), а танцевала так энергично и выглядела такой чертовски счастливой, что того гляди подожжет комнату своим весельем.
Когда-то Хью тоже любил танцевать, и умел это делать великолепно. Музыка не так уж отличается от математики: тоже состоит из схем и последовательностей, с той лишь разницей, что они висят в воздухе, а не начертаны на бумаге.
Танец – блестящее уравнение: одна часть – звук, другая – движение, и дело танцора – их уравнять.
Хью мог не чувствовать музыку так, как того требовал хормейстер в Итоне, но, несомненно, понимал.
– Здравствуйте, лорд Хью. Не хотите кусочек свадебного торта?
Хью поднял глаза и улыбнулся. Перед ним оказалась маленькая леди Френсис Плейнсуорт с двумя тарелками: на одной лежал гигантский кусок торта, на другой – просто большой. Оба были щедро залиты глазурью сиреневого оттенка и украшены крошечными засахаренными фиалками. Хью видел торт во всей его первозданной красе, поэтому попытался угадать, сколько яиц потребовалось для создания такого монументального сооружения, а когда понял, что вычислить это невозможно, подумал о том, сколько времени ушло на то, чтобы испечь торт, потом перешел к…
– Лорд Хью? – прервала течение его мыслей Френсис, чуть приподняв тарелки, дабы напомнить, зачем подошла.
– Обожаю торт!
Девочка села рядом и поставила тарелки на столик.
– Выглядите одиноким.
Хью снова улыбнулся. Взрослый никогда бы так не сказал, поэтому Хью предпочел поболтать с ней, а не с кем-либо другим.
– Не одинок, а один. Был.
Френсис нахмурилась, обдумывая сказанное. Хью уже собирался объяснить разницу, когда она склонила голову набок и спросила:
– Уверены?
– Один – это физическое состояние, а вот одиночество…
– Знаю, – перебила девочка.
Он пригляделся к ней.
– В таком случае, боюсь, не понял вас.
– Я просто задалась вопросом, всегда ли человек сознает свое одиночество.
