Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
Ну прямо философ!
– Сколько вам лет? – спросил Хью, решив, что не удивится, если она откроет рот и признается, что вообще-то ей сорок два.
– Одиннадцать. – Она вонзила вилку в торт, умело выбирая глазурь между слоями, и добавила: – Но я развита не по годам.
– Это очевидно.
Она ничего не ответила, но он заметил ее хитрую улыбку.
– Вы точно любите торт? – прожевав и осторожно промокнув салфеткой уголки губ, спросила Френсис.
– Как все, – пробормотал Хью.
Она скептически взглянула на его тарелку:
– Почему же не едите?
– Я думаю, – задумчиво ответил Хью, устремив взгляд в другой конец комнаты, где весело смеялась ее старшая сестра.
– Вы что, не можете одновременно есть и думать? – удивилась Френсис.
Весьма смелый вопрос.
Подцепив вилкой кусочек торта. Хью прожевал, проглотил и сообщил:
– Пятьсот сорок один, умноженное на восемьдесят семь, равно сорока семи тысячам шестидесяти семи.
– Вы это придумали, – немедленно отреагировала Френсис.
Он пожал плечами:
– Можете проверить сами.
– Думаю, вы понимаете, что я могла бы проверить ответ, будь у меня для этого средства, – задорно бросила Френсис, но тут же нахмурилась: – Вы действительно вычислили это в уме?"
"– Совершенно верно, – подтвердил Хью, отправляя в рот очередной кусочек торта, оказавшегося очень вкусным: в глазурь, похоже, положили настоящую лаванду, – и вспомнил, что Маркус всегда любил сладкое.
– Блестяще! Жаль, что я так не умею!
– Это может пригодиться в жизни. – Хью съел еще кусочек торта.
– Я очень способна в математике, – деловито заметила Френсис, – но устно считать не умею: мне нужно все записывать.
– В этом нет ничего плохого.
– Нет, конечно, нет. Я куда лучше Элизабет, – уверенно улыбнулась Френсис. – Она никогда не признает ничего подобного, хотя и знает, что это чистая правда.
– Которая из вас Элизабет?
Хью, возможно, вспомнил бы каждую из сестер, но память, способная запечатлеть слова и цифры с математической точностью, не была так надежна, когда речь шла об именах и лицах.
– Моя старшая сестра. Вторая за Сарой. Иногда бывает крайне неприятной, но по большей части мы ладим.
– Иногда все бывают неприятными, – вздохнул Хью.
– Даже вы? – ахнула девочка.
– Особенно я.
Она удивленно заморгала, но потом, должно быть, решила вернуться к прежней теме:
– У вас есть братья и сестры?
– Только брат.
– Как его имя?
– Фредерик. Я зову его Фредди. Но видимся мы не часто.
