Автор
В весеннем Лондоне 1821 года, где холодный ветер с моря встречается со струями теплой городской ночи, Пикет требует не просто хорошей памяти — он нуждается в невиданной элегии. Здесь, на закате света, любовь и розыгрыши тонут в ароматах цветущих садов и запахах старого города....
– Как мило со стороны Дэниела усадить вас в экипаж вместе с нами, – обрадовалась Френсис, как только Хью уселся рядом с ней (вернее, еще до того).
– Действительно, – пробормотал Хью, который и на самом деле был благодарен Дэниелу: уж лучше леди Френсис, чем какая-нибудь чванливая старая особа или джентльмен с сигарой. И, конечно, сестер ее вполне можно вынести.
– Это я его попросила! – похвасталась Френсис. – Мы так веселились на свадьбе! И торт ели вместе!
– Я видела, – бросила Элизабет.
– Ничего, что вы сидите против движения? – забеспокоилась Френсис.
Элизабет было запротестовала, но Френсис парировала:"
"– Но это правда! Что позорнее: мои слова, что вам может быть плохо, или сам факт, когда вам действительно станет плохо?
– Я предпочел бы первое, – заметил Хью.
– Собираетесь так пикироваться целый день? – проворчала Харриет, из всех сестер больше всего походившая на Сару, только с более светлыми волосами, но с теми же чертами лица и той же улыбкой.
Смущенно улыбнувшись, девушка посмотрела на Хью:
– Простите, я обращалась к сестрам, разумеется, не к вам.
– О, ничего страшного, – ответил он с легкой улыбкой. – Но, поверьте, я не собирался вам мешать.
– Просто я намеревалась поработать, – призналась Харриет, пристраивая на доске небольшую стопку бумаги.
– Как ты себе это представляешь? – возмутилась Элизабет. – Все ведь чернилами забрызгаешь!
– Вовсе нет. Я разработала новый метод.
– Писать в экипаже?
– У меня уйдет меньше чернил, клянусь! И кстати: кто-нибудь вспомнил про печенье? Я всегда успеваю проголодаться до того, как мы останавливаемся на ленч.
– Френсис захватила немного. И знаешь, маму удар хватит, если ты забрызгаешь чернилами…
– Осторожнее орудуй локтями, Френсис!
– Простите, лорд Хью: надеюсь, вам не больно. И я не захватила никакого печенья: думала, что это сделает Элизабет.
– Ты сидишь на моей кукле?
– О, вздор! Я знала, что должна была поплотнее позавтракать.
– Твоя кукла здесь. Но как ты собираешься использовать меньше чернил?
Хью только успевал переводить взгляд с одной сестры на другую: казалось одновременно беседуют дюжины полторы девушек, в то время как их было всего три.
– Я только запишу основные идеи…
– И про единорога?
Хью абсолютно не понимал, кто что говорит, пока не услышал это слово.
