Перед Сидельниковым часто вставали и более серьезные преграды, чем эта деревянная створка, замкнутая на замок – подарок для «домушников». Проблема заключалась в другом. В адресном бюро, где Кряжин получил информацию о Тузкове, было указано – «место регистрации». Для гражданского лица это указание может служить лишь фактом того, что здесь, в квартире, в доме на Громова, живет Костя Тузков. Однако как раз это фактом и не является, потому что между понятиями «место регистрации» и «место проживания» подчас пролегает пропасть. Войти как Кряжин с Сидельниковым было можно, да. Но тогда возможно и другое. При таком «входе» для какой-нибудь старушки или дедушки, празднующих проводы старого года и даже не имеющих представления о том, кто такой Костя Тузков, Новый год мог и не наступить. Сейчас около половины населения страны регистрируются по одному адресу, а проживают на десяти других. При этом часто случается так, что ответственные квартиросъемщики плохо знают в лица – не говоря уже о фамилиях – тех, кого к себе прописали.
– Что делать-то будем? – беззащитно пробормотал капитан, на решительные действия которого советник наложил категоричное вето.
Кряжин посмотрел на баночку под дверью. Закопченый жестяной цилиндр с надписью «Нескафе» располагался у входной двери искомой квартиры, в выемке стены, и хранил в себе три или четыре окурка. Еще несколько десятков были разбросаны по всему первому этажу, утопая в остатках человеческой жизнедеятельности.
– Ты сколько сигарет за час выкуриваешь? – спросил, вынимая пачку, Кряжин.
– Две, наверное, – ответил Сидельников.
– А когда выпиваешь?
– Ну… – на этот раз капитану пришлось напрячься. – Опять же, как выпить… Пусть – три-четыре.
– Мы около двери десять минут. – Кряжин щелкнул зажигалкой и выпустил дымок, смягчивший амбре в подъезде. – Осталось пять.
Уже через минуту дверь распахнулась, но не квартирная, а входная. Переступив через лужи и кучи, старушка дотащила до квартиры напротив той, у которой стояли мужчины, сумку с продуктами и вонзила взгляд в Сидельникова.
– Что смотришь? – с ненавистью буркнула она. – Придут, нассут, накурят, а нам здесь потом жить. Не могут до улицы потерпеть.
– Зачем нам ваш подъезд? – огрызнулся оскорбленный Сидельников. – Мы в своем ссым.
Старушка скрылась за дверью, но через минуту показалась снова. Вышла с веником и смела грязь от своей квартиры мимо ног Кряжина на лестницу. Потом вышла опять, с полным мусорным ведром.
