В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
– И кофе, и какао… и даже горячий шоколад для тех, которые с претензиями…
– Тогда мне кофе и… ну какой-нибудь кекс…
– Друг на французской диете? – ухмыльнулась официантка, прежде чем удалиться. – Утром кекс, вечером секс?
Проводив мечтательным взглядом ее удаляющиеся бедра, Федор повернулся к Бегунову и проговорил:
– Ну, так чем я могу вам помочь? Вам и вашей даме?
– Руководитель вашего агентства охарактеризовал вас… – неуверенно начал Виктор.
– Доберманыч? – расплылся Федор. – То есть, прошу прощения, Довмонтыч?
– Да-да… он охарактеризовал вас как чрезвычайно гибкого и понимающего человека…
– Извиняюсь, – поморщился Федор, – я до завтрака такие длинные слова плохо понимаю.
"– Можно, – кивнул Бегунов. – Запросто. Доберманыч сказал, что ты с правилами не заморачиваешься. Если клиенту надо, чтобы была неверность – ты ее организуешь. Даже если ничего не было.
– Ах, вон ты об чем! – оживился Федор. – Да это мы запросто! У меня есть дружок, бывший артист…
В это время к их столику, призывно покачивая бедрами, подошла официантка.
– Федя, вот твои сто пятьдесят! – проговорила она, поставив перед Бородиным маленький запотевший графинчик. – И селедочка… а вот твоему другу, который на французской диете…
– Светик, ты считаешь, что это сто пятьдесят? – заныл Бородин. – Да тут от силы сто!
– Кто из нас официант? – возмутилась Светлана. – Ты или я?
– Ты, – признал Федор.
– Тогда кто лучше знает, что такое сто пятьдесят? У меня, между прочим, не глаз – измерительный инструмент! На грамм не ошибаюсь! После меня можно не перемеривать! – И она с гордым видом удалилась в направлении кухни.
– А все-таки здесь от силы сто… – проворчал Федор. – Ну тем не менее ваше здоровье!
Он налил в стакан половину содержимого графинчика, с сомнением взглянул на стакан, опрокинул в глотку, крякнул и подцепил на вилку кусочек сельди. Лицо его зарумянилось, в глазах появился блеск.
– Так вот, – продолжил он жизнерадостно, – есть у меня дружок…
– Бывший артист, – напомнил Бегунов.
– Почему бывший? Артист – это навсегда! Правда, главных ролей ему сейчас не дают… всюду, понимаешь, интриги!.. Ну главных ему и раньше не давали. Он вообще-то был король эпизода. Никто лучше его не мог сказать «На следующей выходишь?».
Федор вылил в стакан остаток водки, грустно измерил его взглядом, допил, закусил селедкой и продолжил:
– Ну вам и не нужен такой артист, которого все в лицо знают.
