В вагоне дальнего следования замерло время: молодой пассажир, выглянув из окна, мельком рассмотрел последние оставшиеся склады и стрелки. Надежда откинулась на диванчике, уставшая после долгого пути из Москвы. Ее семья ждала в Петербурге уже давно, но встреча была неизбежна – десять лет они не виделись....
Она поерзала немного на жестком стуле и ответно уставилась в глаза генеральше.
– Ну? – усмехнулась та. – Со свиданьицем…
– Так вроде бы виделись уже сегодня… – с самым невинным видом напомнила Надежда.
– Ну-ка, говорите быстро, гражданка Лебедева, – грозно сказала Галина Ивановна, – что вы делали в офисе убитой Радунской Алисы Юрьевны?
– Вот интересно, – осторожно начала Надежда, – отчего это вы сами меня допрашиваете? В таких больших чинах женщина… – льстиво добавила она, – времени, наверное, на важные дела не хватает, а вы простым убийством занимаетесь…
– Вот решила взять это дело под свой персональный контроль, – вполне человеческим голосом ответила генеральша, – а то что, в самом деле, в поезде спокойно проехать нельзя!.
– Вот именно, – с готовностью поддакнула Надежда.
– Ваньку валяете? – тут же опомнилась Галина Ивановна. – Волынку тянете, Лебедева? Со мной этот номер не проходит, у меня на допросах все колются, как сухие дрова!
Надежда помотала головой, чтобы отогнать вставшую перед глазами картину: Галина Ивановна, вооруженная большим топором, колет деревянных преступников, как канадский лесоруб.
– Мне не лгут! – заявила генеральша.
– А я и не собираюсь! – прижав руки к сердцу, честно ответила Надежда.
– Так будете отвечать, для какого черта вы поперлись в офис к убитой? – по-свойски спросила генеральша.
– Буду, только начать нужно не с этого, – и, уловив благосклонный кивок Галины Ивановны, Надежда заговорила: – Когда в одна тысяча девятьсот семьдесят пятом году я поступила в Электротехнический институт имени бывшего вождя мирового пролетариата товарища В.
В этом месте генеральша издала звук, напоминавший полузадушенный кашель, и Надежда тотчас смутилась:
– Ой, простите великодушно, совсем не бывшего вождя. То есть это сейчас он бывший. А раньше был совершенно настоящий… Нас так учили на семинарах по марксистско-ленинской философии. Забавная была такая тетенька, то есть старушка совсем, вся седая, худенькая, ходила с палкой, ей остроумные студенты кличку дали – Лямбда Пополам.
В этом месте генеральша снова попыталась уставиться на Надежду, но та ловко отвернулась от пронизывающего взгляда и затараторила быстро-быстро:
– Непонятно? Лямбда – это буква такая греческого алфавита, вот так пишется… – Она придвинула к себе листок бумаги, лежащий перед Галиной Ивановной, подхватила ручку и нарисовала букву.
