Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Выходит, мы его бросили? Одного? На произвол судьбы? Совесть забила мне по затылку тупым молоточком. Какая же я эгоистка! Как я могла?!
– Этьен… – язык не поворачивался назвать его мсьё Годфруа, как отца, – мы оставили господина Марешаля… Его же убьют. Из-за меня…
Сзади послышалось скептическое хмыканье.
– Мы всё же возвращаемся?
Я осеклась.
А Этьен издевательским тоном продолжил:
– Я думал посадить купца на коня третьим, но конь кончился. Печально, вы не находите?
– Вам все шутки, мсьё… А мне совестно, если бы я не позвала Огюстена, он бы не пошел рисковать жизнью.
– Так что мешает позвать его сейчас? Он выкорчует лес и выведет преследователей на наш след. Всё это, конечно, сущие пустяки по сравнению с вашей совестью.
Я опять замолчала, но продолжала мучиться – совесть отбросила молоточек и стала бить по голове тупым концом секиры так, что мне стало совсем дурно. А, что, если…
«Огюстен!!! – мысленно завопила я. – Огюстен! Уходи из замка! Спасайся! Беги во Францию! Я в безопасности. Мне не нужна больше твоя помощь! Слышишь?! Не нужна!»
Хоть бы послушался.
"Мне даже гвардейца, что рухнул в розы, было жалко. Больно ушибся, наверное…
Когда мы пересекли заросшую цветами лужайку, небо прояснилось. Этьен снова шепнул на ладонь и махнул ей вправо, а сам пустил коня вверх по склону, усыпанному круглыми камнями. Тут и там были рассеяны подернутые мхом серые обломки скал и продолговатые лобастые валуны.
Наверху, на змеистой коричневой тропе меж двумя исполинскими деревьями я увидела неясную женскую фигуру в красном. Я моргнула, ее там уже не было. Показалось? Встряхнув головой, я обернулась. Надо же! Как далеко мы ускакали! С середины склона можно было разглядеть остроконечные башни охотничьего замка, выступающие над зелеными кронами, и совсем маленькие полоски алых стягов.
Эхо донесло выстрелы и трубные звуки охотничьих горнов. Я съежилась от страха, но Этьену ничего не сказала – опять начнет ехидничать, и мне захочется его больно стукнуть. А ведь нельзя – спаситель, как никак. Я украдкой взглянула на него.
