Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Огюстен?!
Неизвестно, как долго я бы таращила глаза на Этьена в мятом походном платье, если бы из окна сверху не высунулась отвратительная рожа де Моле.
– Ведьма! Черти тебя раздери! Стража, гвардейцы, хватайте ее! – заревел он, потрясая кулаками. – Тревога! Тревога, канальи! Ведьма сбежала!
Приподняв юбки, я бросилась наутек к чаще, надеясь лишь на то, что стражников не разбудить, а гвардейцы заняты другим делом. В четыре прыжка я оказалась за кустами бузины, споткнулась и побежала под деревья. Под ногами зашуршали прошлогодние прелые листья.
«О-о-ой! Святые… – запыхалась я, припуская еще быстрее, – миленькие… все! Не оставьте! Мамочки!»
Лошадь уже фыркала мне в спину, и я услышала:
– Стой, заяц в юбке! Остановись, дурная! – гаркнул Этьен, и преградил мне дорогу, сидя на гнедом коне.
А конь откуда?!
Не успела я и глазом моргнуть, как Этьен, наклонившись, подхватил меня за талию и усадил перед собой. Как-то странно дунул на ладонь, выставленную в сторону замка, шепнул что-то и пришпорил коня. В следующую секунду мы уже мчались, но только не к Перужу и Франции, а развернувшись к горам. Этьен прижимал меня одной рукой, другой умело управлял мерином.
– С-сударь, з-зачем нам в г-горы? Н-нам же в Перуж… – в скачке дико трясло, и нормально говорить у меня не получалось.
– Затем, что присоединиться к королевской охоте мы всегда успеем, – процедил Этьен. – Хотите?
– Н-нет, не стоит.
– А то, может, развернемся? Загоним королю лося? – съехидничал он. – Или вернем беглого зайца?
– Не надо! – в панике вскричала я. – Они убьют меня, мсьё!
– Тшш, – цыкнул Этьен, – беглецы обычно не орут на всю округу.
– Простите, мсьё.
Я затихла, глядя на проносящиеся мимо необъятные стволы буков, блекло-рыжую листву под копытами, поросшую подлеском и молодой травой.
«Странно, – подумалось мне, – нет погони. Неужто он всех перехитрил?»
И тут я вспомнила об Огюстене.
