Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Ручей набирал силу с каждым вдохом, пока не переполнил меня, и, наконец, не взмыл мощным фонтаном вверх по позвоночнику. Он излился майским ливнем на головы стражников, и в моем сознании воцарилась удивительная ясность.
Поток продолжал литься, а я со вниманием, достойным опытного грабителя, отметила довольно широкую приступку под моим окном, на которую можно встать, пустой флагшток, за который можно зацепиться и удержаться, передвигаясь к соседнему окну. Под тем свисало почти до высокого первого этажа плотное полотно с королевским гербом.
В отличие от больших замков в городах этот был и поменьше размером, и к тому же его не окружала каменная стена – возможно, ее снесли, как сносили по всей Франции замки вассалов по приказу короля Людовика, а может, ее и не возводили никогда. За стрижеными кустами бузины сразу начинался буковый лес. Эх, мне бы только спуститься и проскользнуть туда незамеченной. Тучи нависали низко, и, казалось, настоящего ливня долго ждать не придется.
Я взглянула на стражников. Они перестали ходить туда-сюда, судачить и бросать кости. Теперь бравые гвардейцы сладко посапывали и похрапывали: кто сидя, опрокинувшись на каменную стену замка, кто свернувшись калачиком под кустом, а кто и просто так, растянувшись на травке. Ах, милые мои, сладких снов! – послала я им воздушный поцелуй и взяла жесткую юбку со стальным обручем. До флагштока я так просто не дотянусь, а если закинуть на него обруч, может и удастся.
Держась одной рукой за подоконник, я размахнулась что было мочи и ловко накинула волосяную юбку, словно конюх узду, на железный флагшток. Удивительно, как мне это удалось?! Похоже, холод внутри моего живота, струящийся по позвоночнику, усыплял остальных, а мне, наоборот, позволял сконцентрироваться.
Выпускать из пальцев деревянный подоконник не хотелось, но взглянув внутрь, я снова вперилась взглядом в шипы на кресле для ведьм. Воистину, ничто так хорошо не подстегивало на совершение подвигов и глупостей. Закусив губу, я направилась к соседнему окну.
