Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
В саду под ивами дурные предчувствия захлестнули меня с еще большей силой. Я достала рубин из мешочка. Все такой же, с разросшимся черным пятном и сетью трещинок в центре, будто красное ноябрьское яблоко с громадной червоточиной.
Я стиснула зубы: мой род, маман, Моник, ее малыши, Этьен, даже его крохи-сестры, все зависят от этого проклятого камня! Почему? И впервые мою душу охватили сомнения – отчего же судьба других семьей протекает как-то сама собой, без магических рубинов? А наша связана с ним? Правда ли это? Хотелось размахнуться и швырнуть камень в траву.
Кто-то коснулся моего предплечья. Я обернулась. Быстро же пришла за мной старуха.
– Я тебе добра желаю, Абели, – сказала мадам Тэйра, заметив неладное в моем взгляде. – Не обижайся на старуху. Помни, прав у жены немного, а Этьен слишком молод и горяч, чтобы распоряжаться вашими жизнями разумно. Пусть мудрости наберется, хоть на грамм больше, а все польза. Замужество, девочка моя, – это не только поцелуи и плотские утехи.
– Знаю, – буркнула я.
– Ничего ты не знаешь! К замужеству готовой надо быть. К тому же богатая невеста куда лучше, чем сиротка-бесприданница. Разве только ты хочешь оплеухи получать от свекрови и пресмыкаться…
– Не хочу! Но ведь мы уже провели ночь вместе, – хмурилась я. – Я люблю его. И он поклялся. Как же теперь жить невенчанными? Что люди скажут?"
"– Да ничего не скажут, потому как не узнают. Любите – так любите! Любовь от кольца на пальце крепче не станет.
– Странные вы вещи говорите, бабушка.
– А ты поживи с моё, – хитро прищурилась мадам Тэйра. – Коли чувства сильные, настоящие, за год не выветрятся, только крепче станут. И вот еще что: ты, я гляжу, о старшем Годфруа, чернокнижнике, уже и думать забыла. А зря.
Я встревожилась:
– Думаете, он еще вернется?
– Ты его силу забрала, – цокнула языком старушка, – а такие, как он, подобного не прощают.
* * *Из спускающихся до земли, будто занавес, ветвей ивы показалась голова Этьена:
– Вот вы где! А я уже решил, что мою невесту украли.
При виде его улыбающегося лица в моем сердце потеплело. Этьен раздвинул руками гибкие ветви и тотчас потянулся ко мне.
– Ах, Тити, ах, разбойник, – рассмеялась мадам Тэйра, – и минуты не можешь, чтобы не обниматься.
