Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
И если вообще я женюсь в этой жизни, то только на ней. А на ее дворянских родственников чхать я хотел! Сами не отдадут, украду – и точка.
Фиолетовое облако над ним засияло ярче обычного. Я невольно улыбнулась: «Мой Тити, какой же молодец! А я еще сомневалась! Милый».
Матушка закусила губу – похоже, бедная женщина не могла все переварить разом. Клодин заерзала – ей надоело сидеть на руках у матери. Жу-Жу, щедро пустив слюни, заулыбалась и потянулась ко мне.
Мадам Рашаль оглянулась на чудом исцеленных девочек и вздохнула, сдаваясь:
– Коли так…
– Благословите, матушка, – склонил Этьен голову и легонько подтолкнул меня.
– Мадам, я люблю вашего сына и всегда буду ему верна, – пообещала я и низко поклонилась.
– Ой, да куда ж вас девать, – снова вздохнула женщина, поставила на пол Клодин, раскрывшую рот от любопытства, а Жу-Жу передала мадам Тэйра. На лице мадам Рашаль еще было написано сомнение и беспокойство, но она все же нас перекрестила: – Благословляю… Но если что, – она посмотрела на меня в упор, словно дуло мушкета наставила.
– В таком случае вам придется любить меня безоглядно всю жизнь, – улыбнулась я.
Мадам Рашаль внезапно улыбнулась в ответ, Этьен весело расхохотался, а Клодин запрыгала, хлопая в ладоши и горланя на весь дом: «Тити женится, Тити женится!»
* * *Увы, свадьбу пришлось отложить.
– Если последствия вашего с Этьеном необдуманного поступка не проявятся раньше, – заявила она, – то неплохо бы подождать до венчания год, как принято.
Мадам Рашаль с радостью подхватила:
– Хоть что-то, как у людей!
Они обе так пылко говорили об этом за завтраком, на который по случаю торжественного события кухарка испекла бисквит с кремом, что Этьен, пожав плечами, согласился:
– Хоть год, хоть два. Куда я денусь? – и подмигнул мне, ободряя.
Мне безумно не нравилась перспектива ждать целый год, и вместо радостного возбуждения, которое случается у всех невест, я загрустила. Перед звездами и Богом я уже была Этьену женой, так зачем же тянуть, чтобы стать ею в глазах людей?
Мадам Тэйра, конечно, беспокоила только миссия с камнем, пусть она и молчала об этом. Мое сердце снова кольнуло неприятное ощущение, что меня используют. Вежливо откланявшись, я вышла из-за стола.
