Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Возможно, это ловушка, но нельзя исключать и то, что савойскому королевскому лекарю вправду не нужен дом в захудалом городишке, – задумчиво сказал Этьен. – Дарственную можно забрать сейчас, а вернуться в Перуж матушка сможет потом, когда точно будет ясно, что отец и вправду уехал.
– Конечно, сыночек. Ты прав, так и поступим, но дарственную забрать скорее надо.
– Угу, три месяца – небольшой срок, – согласился Тити. – Поэтому я обязан проверить.
– Нет, Этьен, мы без него счастливы, – продолжала я его умолять, и показала рукой на остатки пира на столе: – Разве не видишь, твоя семья и без того не нуждается?
Мадам Рашаль и Нетта зыркнули волчицами.
– Не бойся, Абели, я буду осторожен. Мне есть что терять.
Он решительно встал со скамьи, взглянул на мать и сестер:
– Имейте в виду: все может быть совсем не так. Но я поеду. Завтра оформим документы, ведь есть же в Тоннэре нотариус?"
"Слезы налились в моих глазах. Хотелось закричать на него, затопать – он оставляет меня ради них? А как же я? Как же он? Ведь от чернокнижника можно ждать чего угодно! Дыхание перехватило от дурных предчувствий.
– Абели, успокойся, детка, – шепнул старческий голос, – так будет лучше.
И я не выдержала, взвилась и крикнула не своим голосом:
– Кому?!!!
Глава 32
Рассвет показался мне отвратительным. Ночь я провела в невеселых размышлениях, нервно стуча пальцами по подоконнику и меряя шагами крошечную спальню. Я была сердита на Этьена и совершенно взвинчена.
Зато в полночь юркнула ко мне в комнату мадам Тэйра, напомнив пронырливую крысу:
– С первым лучом солнца отправляемся в Париж, – заявила она и, словно я перечила, начала уговаривать: – Надо ехать, надо ехать, девонька. Не сердись, и не устраивай капризы. Иначе пропустим алхимика. И с камнем все пропало. Я точно знаю. Вот разберемся с рубином, и больше ни в чем тебя неволить не стану.
– Вы мне что-то недоговариваете, – хмуро заметила я. – Что?
– Бог с тобой, Абели! – всплеснула та ручонками. – Зачем мне врать? Думаешь, мне что-то надо?
– Думаю, – я скрестила руки на груди.
– Да что мне в жизни осталось, кроме пары-тройки недель на солнышке погреться? Посмотри на меня!
Я взглянула. Пожалуй, на вид она уже могла покоиться в еловом гробу. Еще пару столетий назад.
