Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Помни: с птицами жить, по-птичьи говорить. Все, иди же, иди, моя девочка!
В который раз я окутала себя защитным золотым коконом и перекрестилась.
– С Богом!
* * *По белым мраморным плитам, отполированным до блеска, я шагала вслед за лакеем в синей ливрее с золотыми позументами, таким важным, будто все вокруг принадлежало ему. Смутные воспоминания то и дело будоражили ум: я точно видела раньше эти огромные вазы в нишах, эту широкую лестницу и просторный коридор. Я старалась «держать спину», судорожно вспоминая наставления с уроков этикета в монастыре.
– Госпожа, мадемуазель Абели Мадлен Тома де Клермон-Тоннэр.
Мысленно осенив себя крестом, я прошла в голубую комнату с громадными гобеленами в золоченых рамах. В кресле восседала сухопарая пожилая дама в темно-синем платье с серыми вставками, шитыми серебром. С высокого седого парика струились на плечи тонкие, как паутинка, кружева.
– Ваша милость…
– Подойдите ко мне, дитя, – голос графини де Клермон был сух и безразличен.
Я покорилась, размышляя, что значит сумеречного цвета облако, окружающее даму. На ее вытянутом лице навечно застыла маска высокомерия.
– Прелестна, – удовлетворенно заметила она.
Я расправила плечи, не собираясь терять достоинство перед аристократкой, и сказала:
– Ваша милость, я осмелилась нанести вам визит, узнав, что вы меня разыскивали. Не скрою, эта новость вызвала у меня удивление. Однако я поспешила предстать перед вами, дабы выказать уважение высокочтимой тетушке моего бедного отца.
Графиня лениво откинулась на спинку кресла. Ее лицо не выражало ни радости, ни довольства, как можно было бы ожидать. Она продолжала рассматривать меня, а затем сказала, вальяжно растягивая слова:
– Да это так, юная мадемуазель, я искала вас. Увы, мне доложили, что вы спешно покинули монастырь Сен-Сюльпис после посещения вашей матери. Она забрала вас?
– Нет, сударыня.
