Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Хотя, возможно, женой ни одному из них не стану…
– Что вы надумали, Абели? – нахмурился Огюстен.
– Можете считать меня клятвопреступницей, хотя мне бы не хотелось, чтобы вы меня осуждали… Но я сбегу из-под венца с бароном, едва удастся освободить Этьена. Я уже решила. Мне не нужно ни приданое, ни титул. Если же Этьен… не выживет, я все равно не достанусь старому негодяю. Справедливости ради.
– Абели, но ведь вы не… – взволнованно заговорил Огюстен.
– Да простит меня Иисус Христос, колдун не получит меня.
– Нет! Позвольте мне увезти вас, Абели! – великан прижал мои ладони к своей груди. – Я сберегу вас. Спрячу на самом краю света!
– Ах, Огюстен, – вздохнула я. – Если честно, я уже начала терять надежду.
Старуха в мантилье обернулась на нас и покачала головой, закрывая рукой в перчатке нижнюю часть лица. Я прижала палец к губам:
– Мы мешаем.
Но Огюстен был так возбужден, что едва понизив голос, снова почти кричал:
– Не стоит, милая моя Абели! Надежда еще есть! Я именно для того вызвал вас, чтобы сообщить: я разыскал Себастьена и договорился о встрече с прево Корбэ.
Я подскочила от радости и жарко зашептала:
– Огюстен, Огюстен, вы чудо!
Угловатая старуха в черном фыркнула и, забыв о трости, удивительно резво пошла к выходу.
* * *Утром следующего дня я бежала по улице Сент-Антуан так быстро, что Огюстен едва поспевал за мной. Возле парка у башни Сен-Жак пришлось замедлить шаг.
От одного вида Консьержери мне становилось нехорошо, но от знания, что там, за суровыми серыми стенами томится Этьен, ноги подкашивались сами собой, и единственным желанием было рухнуть в бессилии на мостовую и рыдать, не переставая.
"Наш путь лежал именно туда, в мрачную обитель Фемиды. Мы обошли тюремные башни и взошли по широким каменным ступеням во Дворец правосудия. По натертому до блеска мрамору холла сновали важные сутулые крючкотворцы и робкие просители. Я растерянно выглядывала из-за спины Огюстена, пока в гуще лиц не увидела Себастьена.
