Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Не посмеешь.
– Еще как посмею.
Лекарь опешил, мерзкая ухмылка сошла с его лица. Я напряженно выжидала ответа, слушая, как бьет по вискам кровь. Пауза затянулась.
Наконец мсьё Годфруа сказал:
– Если согласишься на скорую свадьбу, скажем, через неделю, будь по-твоему. А спасти жизнь щенка можно – достаточно устроить побег по дороге к месту казни. Итак, по рукам?
Не в состоянии выдавить: «Я согласна», я только кивнула. Чернокнижник удовлетворенно улыбнулся и щелкнул пальцами. Графиня встрепенулась и повернулась к нам:
– Ах, прошу меня простить! Задумалась.
Глава 36
– И вы дали согласие?! – вскрикнул Огюстен, потревожив восковую тишину собора.
Мы сидели на одной из боковых скамеек. На стене напротив застыла в молитвенной позе статуя Девы Марии со сложенными у груди руками. Она смотрела на меня сверху вниз с немым укором.
– Да, – я потупилась, мне было стыдно. – Простите, Огюстен, я упала в ваших глазах… Но если ничто иное нам не удастся, я пойду на этот шаг.
– Вы не сделаете этого, – глаза Огюстен разгорелись. – Я вам не позволю. Это слишком большая жертва!
– А что бы вы сделали на моем месте? – грустно улыбнулась я. – Прошло четыре дня, а мы не сдвинулись ни на пус. Даже мое прошение о свидании в Консьержери до сих пор рассматривают. Вежливо отказывают каждый день. Зато теперь в связи с подготовкой к так называемой свадьбе мне позволено свободно выходить из особняка. Я даже утаила некоторую сумму из денег, что мне выдали на покупки.
Огромные кулаки Огюстена сжались:
– Я убью колдуна! Такие подлецы не должны топтать землю!
Я тронула великана за руку. Дождавшись, пока мимо нас проковыляет костлявая старуха, укутанная с ног до головы во все черное – в кружевной мантилье с густой вуалью на лице, я сказала:
– Увы, смерть лекаря Этьену не поможет. А это единственное, что важно. – Я заглянула встревоженному Огюстену в глаза: – Но все равно спасибо, дорогой Огюстен.
