Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
«Милый мой! Мы сейчас, мы придумаем…» – думала я, отчаянно пытаясь сообразить, что теперь делать.
От Сены помост отделяли двойные ряды пушек и гвардейцы, напротив – у обелиска с крестом в несколько рядов выстроились кареты. А все свободное пространство между городской ратушей и домами занимали полчища зевак победнее. Они топтались по присыпанной песком брусчатке, гудели от возбуждения, алкая пыток и смерти, как мухи на окровавленном, сбитом повозкой псе. Даже сквозь кокон я почувствовала их трупный смрад. В голове моей поплыло, но прокусив губу до крови, я заставила себя опомниться.
Палач неторопливо подошел к Этьену и одним движением разорвал на нем рубаху, выставив на всеобщее обозрение израненное пытками тело юноши. Моя спина покрылась холодным потом. Я сжала пальцы в кулаки: не медлить, нельзя медлить! Плевать на страх и на все это мерзкое сборище! – уговаривала себя я, и, наконец, со вспышкой ощутила, как пополз вверх по позвоночнику горячий поток. Я впечатала ноги в песок.
Одним тяжелым ударом палач повалил Этьена на колесо.
– Ой, ведьма! – кто-то взвизгнул рядом.
– Тише, Абели, еще не сейчас, – проговорила Клементина, но я не слушала ее, сгущая облако и собираясь обрушить его на головы зевак, на палача, который встал коленом на грудь Этьену и принялся привязывать его руки к колесу.
Мое тело вибрировало, и в растущей ярости поток расширялся с каждым вздохом. Сейчас я смету этих гадов с лица земли."
"– Дура, со всеми Этьена убьешь. Остановись! – гаркнула мадам Тэйра.
И я с трудом удержала то, что вот-вот готово было вырваться наружу, сила взбурлила во мне, едва не разнеся взрывом тело на части.
Дымный поток стремительно пополз, словно огромная дрессированная змея, к эшафоту. Под ним дым разделился на четыре части и, клубясь, взобрался по столбам-опорам на деревянный помост и выше.
