Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Витки контролируемого Клементиной дыма вихрями взвились и укрыли голову палача в тот момент, когда он дернул веревку на щиколотке Этьена. Палач окаменел.
Не понимая, что происходит, монах кинулся к громадному живодеру, но и его тотчас укрыло пеленой, как саваном. Фигура в рясе замерла с вытянутыми руками. В толпе заверещали от страха, принялись креститься и взывать ко всем святым. Поднялась паника. Меня трясло, но я усмехнулась: скорее у кур вырастут зубы, чем святые явятся к этим людям!
Мадам Тэйра задрала голову к небу и вдруг закружилась, будто в танце, широко расставив руки.
Мадам Тэйра все кружилась, догоняя белыми клубами тех, кто падал в давке или лез по чужим головам. И, наконец, мешанина из людей, покрытых белесой изморозью, застыла, захватив их, похожих на пепельные статуи в Помпеях, в самых нелепых позах.
– Ведьмы! Бесы! Пушку сюда! – орали на набережной напротив и с Мажисри. Там царила сумятица: гремели оружием стражники, храпели лошади конной полиции.
А рядом со мной и надо всей Гревской площадью воцарилась гробовая тишина. Слышен был лишь завораживающий шелест юбок кружащейся мадам Тэйра и мерный звон браслетов на ее запястье.
Нельзя было терять ни секунды. Кто знает, сколько продлится магия, и не притащат ли на самом деле пушки на остров Сите или на набережную де Турнель. Переведя дух, я ринулась к эшафоту, раздвигая перед собой недвижимые фигуры людей.
Я занесла ногу на первую ступень грубой лестницы, как вдруг из белого дыма сверху пахнуло тревогой и холодом. Передо мной на помосте стоял чернокнижник. Его плащ развевался, как крылья коршуна. Злобно скривился рот под ненавистными рыжими усами. Молниеносный пасс красными костлявыми пальцами, и меня отшвырнуло назад, как котенка.
