Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Еле заметный синеватый дымок заструился вниз, и ледяная волна окатила меня с ног до головы. Существо устроилось на кровати. Теперь от излучаемого им холода, которого я недавно так боялась, в голове чуть прояснилось. Воистину говорят: больше всего люди боятся того, чего не понимают.
Привидение перелетело ближе к изголовью и, как мне показалось, начало исчезать.
– Не уходи. Когда ты близко, меньше жар, – попросила я.
– Я тут.
– Спасибо. Это ты приходил к моей комнате ночью?
– Приходила.
– Почему теперь я тебя вижу, а ночью не видела?
– Потому что ты только что прикоснулась к смерти, и пока остаешься к ней слишком близко.
– Я не играла…
– Играла. В добродетель.
– Но…
– Тебя никто не заставлял. Ты могла отказаться. Но как же! «Я слишком хороша, чтобы быть плохой», – съязвило привидение.
Меня кольнула обида, хотя что-то в душе подсказало: призрак не так уж и не прав.
– А я ведь предупреждала тебя. Разве ты не слышала моих слов? – сказала призрачная гостья.
– Святые угодники, то была ты! Прости, не послушала. Я думала, то внутренний голос, мой собственный. Но разве я не должна помогать людям? Зачем тогда дар? Я кухарке помогла и сыну лекаря тоже, хоть и боялась.
– Смертельная болезнь – другое.
– Она была смертельная? – ахнула я. – Не знала.
– Не входи в лабиринт, не зная выхода. И не суй свой нос во все щели. Неаполитанская болезнь не лечится, – просветило меня привидение. – От неё постепенно умирают.
От ужаса и понимания совершенной ошибки с моих губ сорвался стон. «Прости, Господи, за то, что вмешалась в дела твои. Прости меня и помилуй!» – мысленно взмолилась я.
– Иначе лекарь сам бы справился, – добавил призрак. – А тут даже его магия бессильна.
– По-моему, нет у него никакой магии.
– Пфф… Если ты слепа, это не значит, что день и ночь одинаковы.
Обдумывая сказанное, я ничего не ответила: лекарь гнусен и алчен, но разве он такой уж колдун? Я вздохнула и продолжила молить бога о прощении, пообещав Деве Марии и всем святым отправиться на исповедь и покаяться в самоуправстве.
– Глупо, – шепнуло привидение, подслушав мои мысли.
– Раз я грешница, надо покаяться.
– Тогда лучше тебе умереть сейчас. Меньше будешь мучиться.
