Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Ну не чудо, ли? К тому же теперь на мне были даже шёлковые чулки с кружевными подвязками. Поддерживающие мягкие валики на хлопке приятно сжимали ногу чуть выше колена. И пусть чулки никому были не видны, надев их, я почувствовала, что изменилась будто по мановению волшебной палочки.
– Это, правда, я? – прошептала я поражённо.
– Вне всяких сомнений, милочка, – с не меньшим изумлением пробормотала мадам де Веруа, придирчиво разглядывая меня в зеркале. – Честное слово, если б я не знала, что ты служишь мсьё Годфруа, я бы решила, что ты родом из одной из лучших дворянских семей.
Я зарделась.
– Что такое, ангелочек? – у графини вопросительно изогнулась бровь.
– Отчасти так и есть, – выдала я свой секрет новой знакомой. – Мой отец – граф де Клермон-Тоннер.
Реакция графини была неожиданной, она нахмурила тонкие брови, и у неё вырвалось:
– Хм… это меняет дело.
– Какое дело? – удивилась я.
Но мадам де Веруа пропустила мой вопрос мимо ушей и, улыбаясь как ни в чём не бывало, защебетала с хозяйкой салона, выбирая мне ночную рубашку.
– Посмотри, ангелочек, какая прелесть! – воскликнула графиня, указывая на белоснежную батистовую рубашку с ажурной вышивкой.
– Мило, – признала я и, мысленно расставаясь со всеми покупками, спросила совершенно серьёзно: – Так о каком деле вы говорили, ваша светлость?
Графиня посмотрела на меня, будто не понимая, а затем снова сделала жеманный жест рукой – похоже, её коронный.
"– Совершенные пустяки. Я подумала о том, чтобы подыскать тебе достойную партию. У меня есть на примете один купец. Весьма недурен собой, а богат – ах, как он богат! Натуральный Крёз! Так вот он поведал мне исключительно по дружбе, что непременно хочет в жены юную красавицу. Такую, как ты. Однако, учитывая благородное происхождение, к вопросу твоего замужества стоит подойти более щепетильно.
– Благодарю вас за заботу, ваша светлость, однако я – незаконнорожденная дочь. И к тому же, обстоятельства не позволяют мне выйти замуж, – сказала я уже мягче.
– Ах, ангелочек, – чуть ли не со слезами на глазах воскликнула графиня. – Неужели? Какая беда! Я уверена, можно что-то придумать. Такая красота не должна пропадать в девичестве.
Я вздохнула. Конечно, не должна. Но, наверное, пропадет.
