Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Ох, отчего же суждено мне вовек мучиться в старых девах? Я представила себя старую и беззубую в девичьем чепце, дряхлым голосом читающую Вергилия другим таким же розовощеким старушкам, сидящим вокруг меня в кружочек в богадельне. Фу, нет. Не хочу. Разве это может быть моей судьбой? Ни за что!
Я передернула плечами. Но тут меня опять настигли тревожные сомнения: а вдруг лекарь не соврал, и мне, правда, грозит смерть или безумие после мужских ласк? Внутри меня все сжалось. Не хотелось бы убежать из-под венца с дикими криками, порвать свадебное платье и бегать по округе нагишом.
То ли от того, что меня переполнили жуткие картины, то ли от вспенившейся жалости к самой себе, сочувствие графини мне показалось искренним. Неловкость вместе с недосказанностью растворились в запахах новых тканей, оставив только неприятный осадок в душе, застывший, будто чересчур накрахмаленные кружева.
Рассеянно примеряя ночную рубашку, я подумала о том, что, возможно, в Савойе укроюсь от лекаря и его мерзкого сына и смогу начать новую жизнь. Я слышала, что некие светские особы берут себе компаньонок и оплачивают им пансион. Я могла бы стать секретарем для любой дамы – всем надо писать письма. К тому же справлюсь и с работой гувернантки для детишек графини или малышей её подруг.
Помню, как-то папенька говорил маман за ужином: «Дорогая, все в нашем мире зависит от связей». Фраза врезалась мне в память оттого, что я представила много-много важных господ, запутавшихся в веревках. Связанные военные и штатские человечки смешно дергали ручками и ножками, пинались и надували щеки, но выпутаться из клубка никак не могли.
Единственное, чего не хотелось, – использовать свой дар. Он казался мне слишком опасным, необъяснимым, неправильным. Все же не дар это, а проклятие.
