Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Я отдала бы всё на свете, чтобы его у меня не было!
* * *Мы покинули салон мадам Шантильи с кучей свертков и коробок. Трясясь в карете, я прижимала к груди новое платье и думала, что вырвать его у меня сможет только пара великанов и то, если разойдется не на шутку. Графиня снисходительно улыбалась. Только пусть не думает, что меня можно купить вот так запросто. Это я еще не отошла от восторга обладания лазоревым нарядом принцессы.
Перужский особняк герцога был не слишком велик. Однако все в нем было не так, как в лекарском доме, начиная от кованых железных ворот, которые распахнул перед нами благородный седой старец, до широких коридоров.
– В таком доме должны жить феи, – заметила я, засматриваясь на игру пылинок в разноцветных лучах, пронизывающих помещение.
Графиня довольно рассмеялась и ласково потрепала мою щеку рукой. Возможно, я зря думала о ней дурно? За несколько дней в обществе семейства Годфруа я начала видеть плохое во всех. А ведь это грех!"
"Портреты, пейзажи и гобелены в вычурных рамах висели вдоль стен. Их можно было рассматривать часами. Но графиня увлекла меня в обитую красным с позолотой шелком спальню и вверила трем служанкам.
Служанки занялись моими волосами.
– Мадам графиня передала вам это, – служанка раскрыла передо мной бархатную шкатулку, и я с восхищением коснулась пальцем жемчужных серег в виде застывших молочных капель и такую же подвеску на серебряной цепочке.
