Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Когда девушки-служанки закончили мое убранство, я стала похожей на принцессу из сказки. Увидев свое невероятное преображение, я еле сдержалась – пожалуй, принцессам скакать, как зайцам, не следовало. Даже от большой радости. А так хотелось…
Затем лакей пригласил меня в обеденную залу. Весьма кстати, потому что, наверняка не предполагалось, чтобы у принцесс громко урчало в желудке. Мне же приходилось надавливать на живот руками, чтобы не позорил меня звуками, скорее подобающими голодному разбойнику, чем воспитанной девушке.
Благо, графиня обедала без друзей. Мы мило обменивались любезностями. Обслуживая нас, сновали по комнате красиво одетые слуги. А украшенный цветами, заставленный изысканной посудой стол вызвал у меня поначалу смущение неизвестными блюдами и воистину королевским изобилием. Но потом смущение переросло в восторг. Долговязый слуга объявлял каждое блюдо, словно важного гостя на балу:
– Перепела в ежевичном соусе. Мидии с экзотическим шафраном.
Я с округленными глазами следила, как тонкие, будто кружевные тарелки проплывают по воздуху в умелых руках прислуги и приземляются на льняную скатерть.
– Лосось, жареный с помидорами и маслинами, – и с благоговейным придыханием: – Куриное фрикасе со спаржей.
Затем на стол водрузили канапе из фиников и ветчины, а по соседству – фарфоровую супницу с изящным половничком, наполненную супом-пюре с сельдереем и шампиньонами. Овощи в ассорти на овальном блюде были разложены так искусно, что, право, мне было жаль нарушать гармонию этого шедевра от графского повара.
Мне пришлось вспомнить все правила этикета, которым нас обучали в монастыре. Но я все же ужасно боялась попасть в тарелку слишком широкими и длинными манжетами, окружавшими мои руки от локтя, или уронить на лазоревый атлас с золотой вышивкой скользкую мидию.
По настоянию графини я отведала всего понемножку и успела насытиться еще до того, как вышколенный лакей принес серебряный поднос с пирожными и клубнично-сливочным парфе.
– Ах, милая Жанна, – только и смогла вымолвить я, чувствуя, как выпирает из-под корсета мой раздувшийся от пресыщения живот, – жаль, что вы не предупредили меня о десерте.
– Ангелочек, мы никуда не торопимся, – звонко засмеялась графиня де Веруа. – Мы можем развлечь друг друга беседой, а потом приступить снова.
– Боюсь, до завтрашнего утра в меня не поместится даже это крошечное кляфутти, – с сожалением произнесла я.
Графиня щелкнула пальцами, сообщая слугам, что трапеза окончена, и встала из-за стола.
