Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Ублаженная заботливыми руками служанок, нежными прикосновениями батиста, атласа и шелковых чулок, откормленная невиданными доселе яствами, я растеклась по сиденью в карете, как мед в горячем молоке. Мед… мед… что-то говорил о нем Этьен. Хотя какая разница, что он говорил? Век бы его не встречать.
Моя интуиция молчала. Точнее почти. Ей что-то не нравилось, и она, сдавленная корсетом так же, как мой живот, проявляла небольшое беспокойство. Ее жалкие потуги я списывала на волнение перед встречей с королем.
Сквозь полуопущенные ресницы я наблюдала, как карета выехала из городских ворот, скатилась с холма к лесу и углубилась вслед за вороными конями в прохладную чащу. Пусть я не пила вина, но полупьяная от обжорства и неги, я дремала почти всю дорогу. Графиня мне не мешала. Похоже, она сама была не прочь отдохнуть от бесконечных умилений и пустой болтовни. Прикорнул на скамеечке у ее ног и круглолицый арапчонок.
Уже смеркалось, когда мы въехали во двор грузного старого замка, от которого ложилась на лес хмурая сизая тень.
Я тут же проснулась, и сердце забилось быстрее. То, что казалось далекой выдумкой, теперь обрело форму, запах, звук – голоса прислуги, окрики гвардейцев, храп коней, лязг шпор по каменным ступеням – все это раздавалось в двух шагах от меня.
Слуга в костюме королевского пажа открыл дверцу кареты, и я спустилась на мощеную дорожку вслед за грациозной графиней де Веруа. Под вытянутыми окнами замка ветер чуть колыхал внушительные полотнища знамен с гербом Савойи – красным квадратом, рассеченным на четыре части белым крестом. Квадрат поддерживали два золотых льва.
У меня перехватило дыхание, когда я, подобрав юбки, ступила на широкую лестницу. «Святая Клотильда, помоги мне не опозориться! Пожалуйста!» – взмолилась я. И с колотящимся от волнения сердцем начала подниматься.
Вымуштрованные слуги поприветствовали нас и забрали шелковые накидки.
