Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
– Вы заставили меня скучать. И это не сойдет вам с рук.
– Зато я не одна, а с подарком, – поспешно сообщила мадам де Веруа, и на мое оголенное плечо опустилась рука в кружевной перчатке. Она показалась мне пропитанной ядом. – С подарком неожиданным и изящным. Ваше Величество, рада представить вам мадемуазель Абели.
«Почему она ограничилась именем?» – еще сильнее встревожилась я и все же заставила себя поднять глаза. В глазных прорезях королевской маски сверкнуло алчное любопытство.
– Шарман-шарман, голубое с золотом.
«Я?! Подарок?! Он посчитал меня вещью?!» – страх отошел на задний план, и во мне всколыхнулось возмущение. Я негодующе взглянула на графиню. Та елейно улыбалась своему любовнику:
– О, Ваше Величество, не торопитесь. Это необычный подарок.
– Тогда еще интереснее, – подался вперед король и, присматриваясь ко мне, встал с трона.
Мой взгляд метнулся по залу – надо бежать! Куда?! Как?!
И вдруг слева от королевского престола я увидела знакомое красноватое лицо со вздыбившимися щеткой усами. Лекарь стоял весь в черном и смотрел на меня с угрожающим спокойствием.
И тут король трижды хлопнул в ладоши:
– Музыку!
Мое сердце готово было выпрыгнуть. Я растерянно оглядывалась, не понимая, что происходит.
Герцог Виктор Амадей уже стоял возле меня и протягивал руку:
– Мадемуазель не откажет своему королю в танце?
Я сглотнула, забывая, как дышать, но быстро опомнилась и присела в поклоне:
– Ваше Величество окажет мне большую честь.
