Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
А что еще я могла сказать? Плюнуть в шелковую маску и закричать, что я ему не подарок? Что я – не вещь, не ангелочек и не милочка, а ведьма в каком-то колене? Увы, мне не хватало смелости. Жаль. Внезапно захотелось стать самой настоящей ведьмой. Сильной и беспощадной. И разнести королевский замок ко всем чертям. В груди у меня кипело, руки были ледяными, будто у неживой, но на лице я изобразила улыбку.
Придворные выстроились парами. Напротив нас оказалась цветущая красавица графиня с проворным молодым человеком.
"Тем временем серые глаза в прорезях маски изучали меня, как лошадь на ярмарке. Купить или не купить? Хорош ли у нее галоп? А нрав? Судя по тому, с какой охотой королевская длань поглотила мою кисть, осанка, круп и грива были оценены высоко. Как же мерзко!
И тут я почувствовала знакомую вонь. Тошнотворное последствие безудержного блуда.
«О, Боже! – подумала я. – Ведь графиня – королевская любовница. И значит, они больны одной и той же смертельной неаполитанской болезнью. Точнее, она-то теперь здорова…»
Зажать бы пальцами нос, но наверняка не поможет – я улавливала запах болезни какими-то иными фибрами.
Но мне стало ясно, в чем дело: я должна была стать и лекарством, и развлечением для повелителя. Но, святые угодники, я же днем едва выжила… Благодаря Этьену, кстати. А потом он обозвал меня помойным ведром для господ.
Широкие платья на кринолинах заколыхались в медленном ритме менуэта. Кавалеры локтями коснулись локтей партнерш. С надменной усмешкой король проделал то же самое и заметил:
– Надеюсь, мадемуазель не оскорбила шутка о подарке? Появление такой красавицы при дворе – всегда подарок.
«А что вы любите делать с телами девиц по ночам, старый развратник?» – проскрежетало в моей голове. Жаль, что венценосным особам нельзя все высказывать в лицо – слишком велик риск попасть в объятия палача. А жить мне отчаянно хотелось. Назло им всем.
– Ничуть, Ваше Величество. Я так и поняла, – тактично ответила я, чувствуя, что вот-вот взорвусь.
