Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Я обернулась – графиня отвешивала королю оплеухи, а он бил то ее, то окружающих.
Никому до меня не было дела. Я переступила через барахтающихся на полу придворных, увернулась от летящего парика и побежала к выходу. Запала для драки им хватит, пока не выветрится из крови вино, а я буду уже далеко. Меня вдруг охватила эйфория безнаказанности – ну-ка, разозлите меня еще сильнее, и вам не поздоровится.
Впереди показалась лестница, и я уже собралась представить, как красный поток изливается на стражников, но кто-то схватил меня за руку.
– Далеко собралась? – вкрадчиво спросил лекарь и резко потянул меня к себе."
"Я мгновенно метнула меж бровей еще одно воображаемое раскаленное копье в лоб мсьё Годфруа. Но вдруг у меня из глаз посыпались звездочки, будто я со всего маху налетела на каменную стену. Я встряхнула головой и отпрянула. Лекарь стоял невредимый, лишь краснота на его лице стала чуть более явственной, и сильнее затопорщились усы – будто у кота перед схваткой.
– Немедленно прекрати представление, – прошипел он, впиваясь и во второе моё предплечье крепкими пальцами.
– Не прекращу! Они заслужили! А вы – подлец, мсьё!
– Я деловой человек. У всех свои интересы, Абели Мадлен, – сказал он так, будто речь шла не о моей жизни, а о том, в каком месте над воротами повесить новую вывеску.
– Я не подчинюсь! – гневно выкрикнула я. – Ни вам, ни кому-либо еще!
Поток воображаемого огня хлынул из меня на лестницу, и придворные стражники, раздувая щеки, бросились к лекарю с алебардами наперевес.
Мсьё Годфруа не растерялся – всем телом прижал меня к колонне, а локтем надавил под подбородком так, что я едва смогла вздохнуть. Выплескивающийся огненный поток сразу ослабел. И стражники остановились. Отбиваясь, я попыталась вцепиться ногтями в лицо лекарю, но он отвернул голову, и я только успела как следует дернуть его за кончик жестких усов.
Он поморщился и провёл свободной рукой над моей головой. Из его ладони в мой затылок ударила мощная волна и закупорила огонь во мне, как пробка бутыль.
Ошалевшие, подранные участники безумного сражения смотрели друг на друга округленными глазами. А затем перевели взгляды на нас. Лекарь еще сильнее сдавил мою глотку. Я захрипела, пытаясь глотнуть воздуха. Из толпы атласных оборванцев в нашу сторону двинулась высокая фигура. Все еще в маске, но без парика.
