Жаркое июля дыханье чувствовалось даже в самом сердце Пури. На улицах города жара превращала камни и деревянные конструкции в кипяток, а плющ на домах напротив создавал тень, за которой скрывались частично исчезшие фасады зданий. Виноградные лозы растиражировали свой узелчатый мазохизм по каменному каркасу здания, словно желая оставить последнее следа на этом месте, где уже давно не было ни души....
Король!
– Вина сюда! – выкрикнул лекарь. – Скорее! Иначе все повторится.
Огненная лава плескалась внутри меня, разрывала, но не выходила наружу. Дьявольский лекарь, что он сделал?! Я тщетно пыталась высвободиться, и придумать что-нибудь еще.
– Все вон! – гаркнул король, и придворные с радостью и страхом кинулись спасаться бегством из зала.
Кто-то ухватил меня за волосы и запрокинул мне голову, кто-то завел руки назад и сдавил кисти, будто тисками, кто-то разжал зубы кинжалом, и лекарь вылил мне в рот полный кубок вина.
Мое сознание начало мутиться, и скоро перед глазами поплыло, а тело повисло на чужих руках.
– Достаточно, – сказал лекарь и напомнил: – Ваше Величество, она нужна вам живой.
В туманной дымке передвигались фигуры по залу. Самая высокая вдалеке расположилась на троне.
– Нужна ли? Де Моле, ты отвечаешь за то, чтобы до костра ведьма не сбежала.
«О, Боже! Что они сделают со мной? – задрожала я. – Молить о прощении? Или о быстрой смерти? Святые угодники! Господи! За что ты так со мной?!»
Сильные руки встряхнули меня, и я почувствовала на запястьях холодное железо. В ужасе услышала лязг тяжелых звеньев цепи. Меня перестали держать. Ноги давно стали ватными, и я в бессилии опустилась на пол.
– Ваше Величество, – произнесла графиня де Веруа. – Но она действительно нужна вам. Велите выйти посторонним.
– Она опасна. И я еще подумаю, не связаны ли вы, мадам, с мятежницей, – голос короля превратился в рык. – И вы, мсьё Годфруа! Пожалуй, вместо того чтобы подписать вам грамоту о дворянстве, я подпишу приказ о том, чтобы вы заняли место на костре рядом с бунтовщицей.
– Помилуйте, Ваше Величество. Спешу вас заверить, что сейчас мадемуазель уже не опасна, – совершенно спокойно ответил лекарь. – Не более, чем обычная хрупкая девушка. Осмелюсь заметить, Ваше королевское величество, что неприятность произошла не по моей вине. Графиня, при всем моем глубочайшем почтении, почему-то не последовала моим наставлениям и не подмешала в питье мадемуазель Абели вина.
– Она казалась такой спокойной.
