В дремучем уголке русской глубинки, где время словно замерло, девушка сидит в старом кресле, закутавшись в лохмотья брезента. Над ней возвышается городок, его рассвет медленно начинает разжигать раны осени. Часы на стене показывают восемь — время для решений, которые могут изменить всё....
В нос ударил противный запах первака.
— Э, так у нас не пьют, дивчино, — запротестовал Дрот. — Хоть ты меня и обидела, но я зло таить не буду. Давай за знакомство, видно, бедовая ты…
— Помиритесь, — поддержал Стась. — Ты уж прости его, Зоряна.
— Ладно, — не заставила себя упрашивать Зоряна.
Все выпили. Глаза учительницы заискрились переменчивым блеском. Бандеровцы звучно хрустели луковицами, посыпали сало крупной солью. Выпили еще по одной. Но на этот раз Зоряна решительно отказалась, ее не стали неволить — самим больше достанется.
— Опьянеешь, ни на что годный не будешь… — предостерегла Зоряна Стафийчука.
Дрот захохотал.
— Ты смотри, Стась, как она о тебе заботится, мне бы такую.
— А чом не пара? — самодовольно отозвался Стафийчук. Он все чаще и чаще поглядывал на круглые колени Марии, едва прикрытые короткой юбкой."
"Девушка раскраснелась, косынка сползла с волос, прическа сбилась, и сейчас она была совсем не похожа на ту сдержанную, подчеркнуто-строгую учительницу, которая каждое утро входит к ребятам в класс, учит девочек и хлопчиков доброму, разумному.
Так бывает иногда. Если в готовом портрете человека легкая рука мастера изменит лишь некоторые черты, то появится совершенно новый образ, лишь отдаленно напоминающий оригинал. В последние дни только деталей не хватало для полного превращения учительницы Марии Шевчук в курьера бандитского подполья Зоряну. Теперь они появились. Стафийчук мог гордиться — он был мастером, подчинившим ее своей воле.
— Было время, — разнеженно разглагольствовал Дрот, — гуляли по всему краю… Любого вражину — к стенке, любую молодицу — в постель…
— Эге ж, — меланхолически поддакивал ему приятель.
— Тьфу, нечистая сила, — выругался Дрот, — не мог чего другого вспомнить!
Стафийчук побледнел, глаза издерганно, пьяно мигали, под ними легли густые тени.
— А ну давайте по последней, — главарь поднялся.
Бандеровцы нетвердо считали ступеньки, проталкиваясь в люк.
— Наконец-то, — облегченно вздохнула Мария.
— Чего? — не понял Стась.
— Говорю, наконец, эти бугаи выкатились…
Мария прикинула, сколько выпили. В сулее не меньше двух литров. Откуда только самогон поставляют в лес?
Стафийчук помотал головой, отгоняя пьяную одурь. Скрутил цигарку, сильно затянулся. На какое-то время это его отрезвило. Проводник схватил Марию за плечи, прижал к себе, подталкивая к нарам.
