Дед Мазай встретил приглашение от незнакомого клуба с иронией, но неожиданная встреча в январе заставила его задуматься о серьезности этих людей. Встреча с "Молнии" стала первым шагом к тому, что превратит жизнь Мазая и многих других в непредсказуемое путешествие через мир подлинного заговора....
— Ладно, — он взял сумки и пошел вперед. — Рассчитаешься поцелуем. Если твой муж не пристрелит."
"— Он не пристрелит, — обрадовалась она. — Он чеченец, но вполне интеллигентный человек, учитель по образованию.
Это ее заверение сильно отдавало легендой, но Глеб не стал ничего уточнять и молчал всю дорогу, представив реально картину, как он, давно не мытый, воняющий потом, с тяжелым запахом изо рта полезет целовать эту ухоженную, хотя и измученную дорогой женщину. Самого-то передергивало от омерзения…
А он любил, когда во всем, даже в безобидной, ни на что не претендующей игре есть своя эстетика, непременно обусловленная взаимным приятным чувством.
У околицы деревни Глеб остановился, опустил ношу на траву, но женщина указала на белую железную крышу.
— Вон мой дом! До ворот.
Неужели заставляла отрабатывать на полную катушку? Страдать, так знать за что…
В деревне не было уже ни огонька, впрочем, как и в ее доме из белого силикатного кирпича.
У ворот она огляделась, подставила лицо.
— Ну, получай зарплату, что стоишь?
Возле своего дома она заметно осмелела, в голосе послышалась властность — качество привычное и каждодневное.
— Извини, я пошутил, — отступил Глеб. — Мне ничего не нужно.
— Врешь, я вижу! Глаз у тебя блудливый. Ты же бабник?
— Не скрою! — ухмыльнулся он. — Расцеловал бы тебя!.. Так бы расцеловал! Да… как говорил Паниковский, я год в бане не был.
— Я и не почуяла. Нос заложило, — она распахнула калитку. — А ну, входи!
— Как же муж? — заметил он. — Учитель по образованию?
— Мама у меня дома, очень старенькая… Заходи. Я сейчас затоплю титан и согрею воду.
Глеб переступил порог и притулился к косяку. Женщина зажгла керосиновую лампу, затем скинула шубу и ахнула.
— Ой! В прах изгадила! У меня ведь такой никогда не будет!
— Поберегла бы, не таскала в грязь, — рачительно заметил он.
— Что ты? Куда я без нее… Тут же и ограбят, и… А что ты стоишь, как казанская сирота? Раздевайся!
— Понимаешь, я человек без комплексов, — заявил Глеб. — И скажу прямо — завшивел. Потому раздеваться могу только на улице.
— Завшивел? — то ли изумилась, то ли не поверила она.
— А что, человеку и завшиветь нельзя?
— Господи, кого я в дом притащила? — засмеялась женщина.
