– Ты счастлива, родная?
Уитни улыбнулась лучезарной улыбкой женщины, сознающей, что любит и любима.
– Да, – шепнула она.
Он поцеловал ее в лоб, и Уитни прижалась к мужу, и он снова нежно ласкал прекрасные округлости ее спины и бедер, ожидая, пока она погрузится в дрему. Но Уитни, казалось, ничуть не больше склонна была заснуть, чем он сам.
– О чем ты думаешь? – спросил наконец Клейтон.
Уитни подняла испуганные глаза. И тут же уткнулась лицом ему в грудь.
– Ни о чем… – неуверенно прошептала она.
Приподняв подбородок жены, Клейтон вынудил ее взглянуть ему в глаза. Он, естественно, не мог знать, что у нее в голове, однако после того, как удалось сломать последнюю преграду между ними, вовсе не хотел создавать новые.
– О чем? – повторил он нежно, но настойчиво.
Уитни, изнемогая от смеха и стыда, прикусила губу.
– Знаешь, если бы… тогда все было как сейчас, вместо того чтобы стараться поскорее удрать, я осталась бы и потребовала, чтобы ты повел себя как джентльмен и немедленно женился!"
"В этот момент она выглядела такой неотразимо прекрасной, что Клейтон разрывался между желанием расхохотаться и осыпать ее поцелуями. Какое счастье держать ее в своих объятиях, разговаривать с ней в темноте, ощущая прикосновение тонких обнаженных рук!
Клейтон не знал, как выразить свою радость, и, уж конечно, совершенно не думал ни о каком сне. Взглянув на жену и обнаружив, что она по-прежнему бодрствует, он наконец решился спросить:
– Тебе хочется спать?
– Нисколько. Я совсем не устала.
– Прекрасно, и я тоже, – улыбнулся Клейтон. – В таком случае, может, зажжешь свечи на ночном столике?
– Любое ваше желание – закон для меня, – пропела его «послушная» жена и, приподнявшись на локте, поцеловала мужа в губы, но перед тем, как зажечь свечи, старательно натянула простыню.
Клейтон не смог сдержать смеха, видя, как она пытается прикрыть полные груди, которые он только что ласкал. Взбив подушки, он уселся поудобнее, наслаждаясь видом ее обнаженного тела. Уитни зажгла свечи, повернулась и, заметив его взгляд, смущенно тряхнула головой, так что длинные пряди рассыпались по груди и спине темным покрывалом.
– Мадам, – заверил ее Клейтон с дерзкой улыбкой, – вы прекрасны в неглиже… если простыня может считаться этим видом одежды.
– Вряд ли, – задумчиво отозвалась Уитни. – Во Франции и даже здесь вошло в моду принимать джентльменов в дезабилье, но я уверена, что подобные наряды гораздо скромнее и прикрывают куда больше.
Но тут же, словно спохватившись, подумала, что Клейтону, несомненно, куда больше известно об этой моде, и от этой мысли ей почему-то стало грустно.