В тихой деревенской семье родня дочери — единственная неповторимая тетка, всегда радостная и жизнерадостная, даже если из-за ушибленных очков вынуждена остается дома. Но сегодня очередной удар судьбы: разбитое стекло в очках вызывает странный интерес в глазах ее внучки, а тетка решительно готова дать бой недоразумению, оставаясь верной своей упрямой натуры....
Да я в этой больнице, может, лет двадцать работаю или даже больше, а она, вишь, явилась приказы раздавать…
Поравнявшись со столиком, он сделал вид, что споткнулся, содержимое тележки упало на пол, Евгений с кряхтением нагнулся и оттуда, с пола, полоснул электрошокером по узкой полоске голой щиколотки, видневшейся из-под зеленых брюк. Охранница охнула и обвисла на стуле. Евгений толкнул вперед мешавшую тележку и склонился над безжизненной фигурой. Поднял голову и увидел, что она вполне в сознании, крепкая тетка, очухается быстро.
И верно, вон уже глаза открыла и смотрит с ненавистью, замычала что-то. Такую просто так не оставишь, быстро в себя придет и непременно шум поднимет. А то еще сама воевать начнет.
Нет, все же с молодыми легче, им все до лампочки. Сказано – сидеть тихо, они и будут сидеть. Эта не такая, эта служит не за страх, а за совесть. Трудно с такими.
Евгений вздохнул и достал из кармана наполненный прозрачной жидкостью шприц. Охранница, увидев шприц, задергалась, губы ее шевелились, глаза выпучились, она попыталась отодвинуться, но была еще слаба после удара шокером.
– Не бойся, – сказал он, усаживая охранницу поудобнее, – тебя только временно парализует. Посидишь часа три, потом очухаешься и будешь как новенькая. А пока прощай, у меня дела.
И он вошел в не охраняемую теперь палату.
Палата была одноместная и довольно скромная. Одна кровать, тумбочка, два стула и подвесной телевизор напротив. В углу – стойка с не используемой в данный момент капельницей.
На кровати лежал человек, закрытый по горло одеялом, веки его были опущены. Евгений подошел неслышно и что-то сделал возле кровати, затем включил свет. Загорелась тусклая лампочка над кроватью, и больной открыл мутные глаза.
– Ну, здравствуй, Валерий Петрович, – негромко сказал Евгений и сел на стул рядом с кроватью.
Он спокойно наблюдал, как в глазах больного пропадала сонная муть и проявлялось сначала безмерное удивление, а потом жуткий страх.
– Узнал? – усмехнулся Евгений. – Вижу, что узнал, стало быть, с памятью у тебя все в порядке, голову в той аварии не повредил. А собачка тебя покусала, конечно, качественно, но все заживет со временем, не сомневайся.
Больной пошевелился и попытался что-то сказать, но из дрожащих губ вылетел только хрип.
