В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
А попытка смягчить название профессии, поменяв «стукач» на «осведомитель», как это принято в армии, или на «сексот», что со времен НКВД означает «секретный сотрудник» и сейчас используется в ФСБ, ничего положительного стукачам не приносит. Суть остается одна.
Вместе с дневным светом пришел шустрый неустойчивый верховой ветер и быстро разогнал, а потом и унес облака и тучи в северную сторону. И яркое, по-настоящему весеннее небо радовало глаз. Но вот солнце глаза радовать не могло, потому что от белизны снега и от отражающихся солнечных лучей в глазах начиналась резь.
Как и минувшим вечером, около своего дома стоял слепой пожилой мужчина и провожал нас невидящим взглядом.
— Втроем заходим, остальные здесь ждут, — отдал команду старший лейтенант."
"С кем он хотел зайти, можно было и не говорить. Мы со Скворечней шагнули за Тициановым на крыльцо.
— Хозяин! Абубакар Магометович! — позвал Тицианов.
Нам никто не ответил, никто не поспешил навстречу. Не знаю, как старший лейтенант с младшим сержантом, но у меня от этого заурчало в животе. Со мной такое порой случается, когда я чувствую что-то недоброе. Тицианов первым двинулся вперед по коридору.
— Убили… — сделал я вывод.
— Если бы так… — сказал Скворечня и кивнул в сторону кухонного стола. Там стояли две пустые бутылки из-под водки и пятидесятиграммовый граненый стаканчик, наполовину наполненный.
