В дымчатом мраке особняка, где собрались бывшие друзья-коллеги по несчастью, воздух наполнили непонятные шепоты и тихие хохоты. Каждый словно привязан к своему прошлому, но сейчас они вместе отрекаются от его страшилок. Здесь царит неземная атмосфера изнурительной тревоги и неумолимого желания выжить в мире безликих лиц и бесчестных игр....
Второго задело, но он вскочил, сначала завертелся, будто пытаясь укусить свою задницу, потом запрыгал, отскакивая от места разрыва опять же вперед.
Но тут из-за валуна поднялась рука и чем-то замахала. Я в тепловизор не сразу сообразил, что это такое. Потом догадался — рука держала палку с белой тряпкой. Или бандиты пришли сдаваться, просто забыв по недоумию, что сдаются люди обычно, сложив оружие, или требовали переговоров.
— Товарищ старший лейтенант, — позвал я.
— Бросай бинокль, — потребовал Тицианов.
Я подошел к отверстию в потолке ближе, бросил бинокль и доложил:
— Осталось шесть с половиной бандитов. Вася одного убил, второго ранил. Но они белым флагом машут. Может, сдаваться идут?
— Сдаваться не идут развернутой цепью, — возразил Вася, выражая мою прежнюю мысль.
— Значит, переговоров требуют. Болтливые нынче бандиты стали…
— Сейчас посмотрю… — сказал командир взвода и с биноклем в руках приблизился к окну.
Нам в многочисленные и широкие щели между досками перекрытия было хорошо видно, как он рассматривает пространство перед башнями.
— Константин, — потребовал Тицианов. — Ты помнишь место, подсвети-ка мне фонарем. Зеленым светом. Сам осторожен будь. Найдешь место, спрячься на всякий случай от выстрела.
— Понял…
Я двумя быстрыми движениями сменил в фонаре фильтр, наставил автомат туда, где был камень, из-за которого подавали сигнал, включил фонарь и благополучно спрятался за угол, не выпуская из руки приклад:
— Видно, товарищ старший лейтенант?
— Спасибо, Костя. Видно. Портянка на палке вместо белого флага. И как с ними общаться? Вообще-то вести с бандитами переговоры я не уполномочен, но, может, стоит поговорить? Хотя бы узнаем, что это за типы…
— Я схожу, товарищ старший лейтенант? — предложил Скворечня.
— Отставить. Переговоры могу вести только я. Я обстановкой владею лучше вас. Политической, так скажем… Не стрелять. И никто из нас туда не пойдет. Их шесть с половиной человек. Все равно, более чем двукратное превосходство в живой силе. Но для нормального штурма требуется трехкратное превосходство. Это согласно теории. Если даже одного подстрелят, они получат трехкратное преимущество. Потому пусть сюда сами идут.
